Варнак. "Мертвая вода" - Николай Зимин Страница 81

черта развалилась, обнажив ребра, и он рухнул, покатившись и сбив меня с ног. Сверху обрушилось тяжелое, сопящее и воняющее рыбой. Я едва успел вжать предплечье под клацающую челюсть и на меня в упор уставились блеклые глаза. Пасть щелкала, кривые клыки тянулись к глотке, а слюнями он забросал меня, словно матерый верблюд. Удерживал его с трудом, выручало, что я был раз в пять тяжелее, а злобный морской черт одной лишь лютостью вывезти не мог.

– Отвали, скотина… – выдавил я, тряся головой. – Чтоб тебя…

Коротко хрустнуло, в лицо плеснуло кровью. Черт замер, давление ослабло, а из-за плеча противника показалась бледная и трясущаяся Айне. В руках подрагивала сабелька, изгвазданная по самую рукоять. Я мигом отшвырнул обмякшее тело, рывком отправил фею за спину и вскочил.

– Наверх лезь! Быстро!

На носу визжал Зуб, как натуральный индеец на тропе войны, мерзко чавкал томагавк, а черти то и дело улетали за борт, брызгая кровью.

– Валите с моего корабля! – заорал я. – Убью!

Цепь пробила сразу троих, ощетинилась лезвиями и разорвала тельца пополам.

– Напарник! – выла Айне, указывая за борт. – Делай что-нибудь! Они борт ковыряют!

Я отбил острогу, ботинок впечатался в грудину черта, его отшвырнуло, сбив нескольких позади, а я бросился к борту. Цепь устремилась к коварным чешуйчатым, успевшим топорами изуродовать борт, усеяв воду щепками. Пробоину вырубить они не успели, цепи снесли их разом и под воду медленно ушли тела, пуская пузыри и слабо дергая конечностями.

Загудел бубен. Длинный тягучий удар сменился короткой дробью. На палубе замерли черти, словно в патоке застыли. Цепь пошла хлестать, пользуясь заминкой. Я промчался по палубе, пластая каждого чешуйчатого, под кровожадные вопли Айне. Зуб стучал в бубен, не прекращая выбивать сложный стремительный ритм.

– Быстрее! – прохрипел он. – Добивай!

Над палубой хлопнул портал, фея повелительно крикнула и на морских чертей набросился рой мух, впиваясь совсем не мушиными хоботками в чешую. Крупные, странного вида, будто вырезанные из стекла или слюды, с острыми, совсем не мушиными хоботками. Черти зашевелились, сбрасывая оцепенение, а я поспешно ударил с обеих рук, остро сожалея об утрате акульего меча. Тот бы остроги переломал только в путь, а зеленых недомерков я бы раскидал пинками, не вспотев, и жаба за ними бы не квакнула.

Мушиная армия Айне залепила оставшихся с ног до головы, тыча хоботками, словно жалами, каждого, кто имел несчастье очутиться на палубе. Я работал цепями, Совиный Зуб снова выхватил томагавк и через минуту последний черт с рассеченной головой упал на доски.

– Победа! – подпрыгнула Айне, а мухи кружились высоко над ее головой. – Собираем добычу!

Я осмотрел ближайшего противника. Вроде как гоблин в чешуе, только клыки из нижней челюсти торчат до самого носа. Хлипкие, но такой толпой можно на одиночек нападать только в путь. Да и небольшие суда на абордаж брать, где народу мало.

– Занятные уродцы, – пробормотал я, доставая эликсир. – Зубами можно кашалотов потрошить не напрягаясь.

– Ты уж извиняй, – просипел Зуб, хватая воздух, – но боец я так себе…

– Опа! – Визг резанул уши бензопилой. – Смотрите! Ха-ха! Повинуйтесь, верные крылатые!

Над кораблем кружили полчища слюдяных мух. Они трепетали крыльями, разбрасывая крохотные искорки, гудели и собрались вокруг Айне в рой. Фейка вытянула руки к небесам, грозя разорвать их в клочья скрюченными пальцами и визгливо хохотала, невнятно крича. Зуб поглядывал на нее все более настороженно.

– Не свихнись только на радостях! – предупредил я, втайне довольный результатом. – И почему мухи? А не стая гарпий?

– Все будет! – вопила Айне, размахивая руками. – Ха-ха! Я могучая фея!

Мухи с жужжанием вытянулись в длинную ленту и принялись летать вокруг шхуны. С учетом того, что рой был громадный, веретено получилось плотным и шумным. Айне скомандовала и рой взмыл на мачтой, свернувшись в плотное облако.

– Свободны! – Айне тряхнула рукой и мухи медленно растворились. – Видал?

Она поползла с мачты, но почти сразу руки разжались и я едва успел поймать обессилевшею фею.

– Ой, голова кружится, – пролепетала Айне.

– Молодец, – похвалил я, укладывая ее в кресло. – Вот сегодня ты действительно молодец.

Зуб комментировать не стал и вернулся к сбору трофеев. Океан успокоился, шхуна неслась под всеми парусами, Айне обтекала в кресле, а мы перебирали найденное на трупах. Корявые гарпуны, медные монетки и ожерелья из мелких раковин. Так себе добыча.

– Наши физики размотали бы этот сброд в минуту, – кисло сказал Зуб. – А тут…

– Забей, черноногий, – скривился я, – у меня та же беда. Ни доспехов, ни оружия. Так что мы еще неплохо держались.

– А кнуты твои железные? – удивился Зуб. – Классная тема, особенно когда насквозь пробивают.

– Цепи как цепи, – вздохнул я, осмотрев последнее тельце. – Ничего особенного. Был у меня как-то топор на старте игры, вот это я понимаю.

– Вы мух что, не видели? – возмутилась Айне из кресла. – А как же мои мухи?

Когда «Мертвая вода» причалила к Цветущему, мы попрощались с Совиным Зубом. На причале торчал непись, что швартовал суда и присматривал за скромную плату. А на самом берегу цветастых водоворотом суетились островитяне. Песни, музыка, венки на шеях, танцы… Карнавал просто. Пробившись сквозь толпу мы направились к купальням, что расположились в ложбине за городком.

– Обалдеть! – выдохнул я. – Вот ты какая, земля обетованная. Рай.

– Какой еще рай? – ворчала Айне, разглядывая с плеча долину. – Деревня, глушь и тоска.

Между двух холмов вздымался пар. На дне ложбины било множество источников разной степени температуры, вокруг которых налепились баньки, массажные салоны, гостиницы, бордели и забегаловки. Люди сновали между зданиями, прогуливались по улицам, исчезали в дверях кабаков и публичных домов, кто-то бултыхался в грязевых ваннах. Бани и сауны, рестораны и бордели россыпью огней, гостеприимно распахнутых дверей и всяческих увеселений ждали усталых путников.

– Принимай самые искренние поздравления, уважаемый старпом! – провозгласил я. – У нас выходные, горячие бани и сопутствующие развлечения!

– Это какие? – тут же уличила Айне. – Ты опять в бордель, а мне что делать? Я не хочу мыться, я и так в океане каждый день!

– Отмоешься и в ресторан, – объяснил я, а ноги бросились вперед. – Ешь, хоть тресни.

Квартал купален и бань встретил нас смехом,