Переплетения 6 - Гизум Герко Страница 3

— Вот и отлично. Возвращайся в Башню. И, Андрей… — он задержал меня на секунду. — Не пытайся больше играть в героя-одиночку в реале. Ты чуть не погорел на выходе из офиса. Второй раз такой удачи может не быть. Доверь грязную работу профессионалам.

Я посмотрел на начальника службы безопасности. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет. Но именно этот расчет сейчас был единственной гарантией жизни моего друга.

— Договорились, — кивнул я. — Я занимаюсь Этерией. Вы занимаетесь реальностью.

* * *

Я стоял посреди своего номера, глядя на новенькую капсулу, словно на портал в другое измерение.

Холодный металл и пластик блестели в свете ночного города. Тишина апартаментов давила. Мысли метались между образом изможденного Михаила в больничной койке и тем, что сказал Стригунов. Мы выиграли битву, но война только начиналась.

Звонок телефона разорвал тишину, как выстрел. На экране высветился номер Стригунова.

— Андрей, — его голос был напряженным, но деловым. — Спускайся. Срочно. Мы возвращаемся в медблок.

— Что случилось? — сердце пропустило удар. — Осложнения?

— Нет. Решение. Врачи закончили консилиум. Нам нужно обсудить терапию.

Через десять минут мы снова были в той же палате. Теперь здесь было людно. Двое врачей в белых халатах склонились над мониторами, тихо переговариваясь. Михаил лежал с закрытыми глазами, но я видел, что он не спит. Его веки едва заметно подрагивали.

— Андрей Игоревич, — один из врачей, пожилой мужчина с умными, уставшими глазами, повернулся ко мне. — Мы изучили анамнез пациента. Ситуация… сложная.

Я напрягся, ожидая худшего.

— Мышечная атрофия значительная, — продолжил он. — Нервная система истощена хроническим стрессом и длительным пребыванием в устаревшем оборудовании. Но главная проблема, это психосоматика. Пациент… он теряет связь с реальностью. Не в смысле безумия, нет. Его мозг привык функционировать в другой среде. Здесь, в этом теле, он чувствует себя запертым. Это вызывает депрессию, апатию, что напрямую влияет на физическое восстановление.

— И что вы предлагаете? — спросил я.

— Парадоксальное лечение, — врач снял очки и протер их краем халата. — Мы рекомендуем… вернуть его обратно. В капсулу.

Я удивленно посмотрел на Стригунова. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча кивнул.

— Послушайте, — заговорил врач, надевая очки. — Современные медицинские модули «Сомниум», это не просто игровые приставки. Это комплексы жизнеобеспечения. Они могут стимулировать мышцы микроимпульсами, поддерживать идеальный баланс веществ в крови, мониторить состояние мозга. Но главное, они дают мозгу работу.

Он указал на Михаила.

— Там, в Этерии, он не инвалид. Там он ходит, бегает, сражается, творит. Его мозг вырабатывает эндорфины, серотонин. Он живет. Если мы сейчас запрем его здесь, в четырех стенах, наедине с болью и беспомощностью… он угаснет за месяц. Телу нужен покой, чтобы восстановиться. А разуму нужна активность, чтобы не сойти с ума. Длительное погружение, это идеальный выход. Медикаментозная кома для тела, но активная жизнь для сознания.

Михаил открыл глаза.

— Я слышал, — его голос был тихим, но в нем звучала твердость. — Я согласен.

Он перевел взгляд на меня.

— Капитан. Врачи говорят дело. Я здесь… я здесь просто кусок мяса, Андрей. А там я могу быть полезен. Я могу быть с вами. Я готов быть саппортом двадцать четыре на семь, если ты не против. Жить там. Спать там. Пока это тело… — он с отвращением дернул плечом, — … не придет в норму.

Я смотрел на него и понимал, что врач прав. Лишить его игры сейчас, значит убить.

— Я не против, Миха, — сказал я мягко. — Я только «за». Нам нужен наш бард.

— Есть одна проблема, — вмешался Стригунов. — Безопасность. Если он будет в онлайне круглосуточно, это вызовет вопросы. «Охотники» мониторят сеть. Активность аккаунта «Легенда», это маяк.

— Мы это предусмотрели, — ответил я, вспоминая наши прошлые разговоры. — Раковина Отчуждения…

— Раковина, это костыль, — перебил меня Стригунов. — Нам нужно системное решение. Мы подключим к его капсуле административный модуль «Призрак».

— Что это значит? — спросил Михаил.

— Это значит, что для сервера вы будете существовать в режиме «сверх-невидимки», — пояснил Стригунов. — Ваш статус в списке друзей, в поиске, в логах гильдий всегда будет «Оффлайн». Даже если вы стоите прямо перед другим игроком и бьете его лютней по голове. Для системы вы призрак. Никаких уведомлений о входе и выходе. Никакой статистики в общих базах.

— А чат? — спросил я.

— Исходящие сообщения заблокированы для всех, кроме белого списка. Андрей, участники группы, может быть, еще пара доверенных лиц. Входящие от посторонних, блокируются автоматически. Никаких «приветов» от старых знакомых или шпионов. Вы сможете писать в группу, видеть локальный чат, но для внешнего мира вы будете немы.

— Идеально, — выдохнул Михаил. — Просто мечта социопата.

— Остается внешность, — заметил я. — Его аватар слишком узнаваем. Яркий камзол, лютня… В Этерии его видели многие.

— Это уже ваша забота, — Стригунов пожал плечами. — Мы не можем менять внешность персонажа из админки без следов в логах, это уже давно не позволяет «Странник», а мы стараемся его не провоцировать лишний раз. Зайдите в любую игровую парикмахерскую. Купите шмот на аукционе. Смените имидж. Пусть Легенда станет… кем-то другим. Хотя бы внешне.

Михаил слабо улыбнулся.

— Новый образ? Бродячий музыкант? Или, может, мрачный скальд? Я подумаю над репертуаром.

— Решено, — подвел итог Стригунов. — Врачи пока готовят капсулу к длительному циклу. Андрей, а нам стоит заняться твоей семьей.

Я кивнул.

— До встречи на той стороне, Миха.

— До встречи, капитан.

Когда я выходил из палаты, врачи уже начали подключать к Михаилу новые трубки и датчики, готовя его к долгому путешествию в мир, который стал для него реальнее настоящего.

Я почувствовал облегчение. Мы не просто спрятали его. Мы вернули ему жизнь.

Глава 2

Подмосковье встретило нас низкой облачностью и запахом мокрой хвои.

После стерильного, кондиционированного воздуха башни «НейроВертекса» и больничных запахов клиники, этот аромат казался почти опьяняющим. Он бил в ноздри, напоминая о детстве, о даче, о тех временах, когда мир был простым и понятным, а самой большой проблемой была необходимость полоть грядки.

Черный бронированный внедорожник мягко зашуршал шинами по гравию, сворачивая с трассы к неприметным, но массивным воротам.