"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек Страница 285

Однако на этот раз не получалось выбрать верный момент для рывка. Ситуация оказалась не такой, как раньше.

Он сказал, что зовут его профессор Онгент – тот самый, кто выкупил ее у ловца воров. Он стар, но вовсе не дряхл, с круглым животиком, бородой, как нестриженый куст, и совиными очочками – нужны ли они ему на самом деле, а то пялится на нее поверх оправы? Как и она, он носил бесформенную серую хламиду, только с тканым золотисто-голубым поясом и серебряную цепочку на шее. И тепло улыбался ей.

– Боюсь, тебе придется оставить имя Кариллон Тай здесь, дитя, – произнес он. – Оно привлечет внимание к тебе – и ко мне, а я только что вложился в тебя кучей денег.

Последний раз в нее вкладывали деньги, когда продавали работорговцам в Ульбише.

– Я так и так им не пользуюсь. – Карманов в ее рясе не было, и она принялась охлопываться, ища, куда приткнуть свой нож в смирительных путах. Из-за пояса он то и дело выскальзывал.

– Понести его вместо тебя? – предложил Онгент.

– Не стоит. – Она сумела закатать рукав мешковатой рясы так, чтобы получился кармашек для ножа. Все равно в дело его не пустишь, пока алхимическая веревка скрепляет лезвие с ножнами, но знакомый вес придавал уверенности.

Онгент и Джери перекинулись парой коротких слов – очевидно, знали друг друга. У Кари не получилось с ходу вычислить, кто из них главный, друзья ли они или просто делят общую выгоду.

Джери рыкнул:

– Постарайтесь не создавать проблем, девушка.

Она кивнула, притворяясь испуганной. Она проблем не создает, те ее сами находят.

– Я устроил тебе жилье в университете, – сказал Онгент. – И место ассистента по научной работе.

Настолько неприкрытой нелепицы хватило, чтобы она поплелась за Онгентом на улицу. Вечерело, и он достал из сумки алхимический фонарик и потряс. Выплеснулся пузырь зеленоватого света, от которого по мостовой разбежались зловещие полутени. Старик вывел ее к лестнице-переходу – длинным ступеням из Мойки в сторону Фаэтоновой улицы. Темные проходы и проулки ответвлялись от лестницы, ныряя в лабиринты лачуг и многоквартирных домов, и она внутренне подбиралась перед каждой развилкой. Онгент кряхтел, пыхтел и не сворачивал, как если б запозднился с прогулкой и заботился об одном – добраться до выхода из этого района и не оказаться обобранным в канаве.

А она подыскивала подходящую канаву и прикидывала, как половчей его обобрать.

– Рану у тебя на руке мы осмотрим завтра, – сказал Онгент. Она пошевелила плечом – больно.

– Пройдет, – сказала вслух. – Надо только промыть и перебинтовать. Порез неглубокий.

– Так и должно быть. Они любят поиграть с жертвами.

Любопытно, откуда академик знает о повадках сальников? Хотя, может, нынче в Гвердоне об этом известно всем. Один такой стоял возле входа в подземку на Фаэтоновой улице. Этого сальника сделали из молоденькой девчушки, младше Кари, но ее пришлось вытянуть до предела, чтобы заполнить шестифутовую форму, в которой отливают этих страшилищ. Сквозь хищные зубы сиял огонек фитиля, пока она изучающе присматривалась к походке Онгента. Кари обошла создание, держась подальше – они вскипают насилием, если чуют подвох.

– А что с ранками на лице?

Она почти забыла о плеяде крошечных ожогов там, куда брызгал расплавленный металл с горящей башни. Она потерла их пальцами.

– Ничего.

Профессор поцокал языком, будто разочаровался. На полпути вниз по ступеням он приостановился. Внизу слышался грохот поезда и свист пара. Стены лестничного перехода покрывали плакаты и афиши, обильно налепленные друг на друга. Реклама чудодейственных лекарств и предсказателей будущего, вербовочные плакаты наемничих рот, напоминания о гражданских предписаниях и распоряжениях стражи. Он взялся срывать их, прогрызая бумажную коросту до самой каменной стены.

– Умеешь читать? – спросил он.

– Да. – Единственное наследство от тети Сильвы. Ее дом был полон книг. Двоюродная сестра Эладора не вылезала из книг. Всего на пару лет старше Кари, но вечно производила впечатление родившейся уже пожилой и до утомления правильной. Временами они сближались, объединялись против Сильвы или соседа, арендовавшего землю, когда отец Эладоры заболел. Чаще же ссорились.

Онгент сковырнул последний пергаментный струп, и открылась оголенная стена лестничного колодца, сложенная из зеленоватого камня, похоже, влажного. Изрезана знаками.

– Можешь их прочитать?

Она вперилась в символы, затем покачала головой.

– Нет.

– Немногие на это способны. Перед тобой упыриный туннель. Под городом их тысячи. Многие брошены или затоплены. Другими пользуются одни упыри. Иные, как этот, переделаны для гражданских нужд; происхождение их всеми забыто – кроме тех, кто изучает историю города. – Он ощупал знаки, как-то даже непочтительно. – Вот мое призвание, мое поле деятельности. Я читаю лекции по истории и археологии Гвердона.

Он начал спуск по ступеням, подразумевая, что она пойдет следом. Она вновь посмотрела на знаки. В них ей показалось нечто знакомое, но не соотносилось для нее ни с чем.

– Пожалуйста, идем со мной, – позвал он. Ее инстинкты требовали бегства – она могла бы сигануть вверх по лестнице и скрыться на Фаэтоновой улице, поторопиться к причалам и влезть на корабль, отбывающий в далекие края. К рассвету ее тут не будет. Но она в долгу перед Крысом и Шпатом, а может, даже перед этим чудным профессором. Хейнрейлу тоже кой-чего задолжала, пускай нож и заплели алхимические путы. К тому же наверху ступеней стоит сальник.

– Один твой приятель, судя по всему, упырь, – произнес Онгент. Тихим голосом, вливая слова лишь в ее уши, хотя на станции не было почти никого. – Сегодня Джери для меня провел маленькое расследование, – как бы оправдываясь, добавил он.

Она пожала плечами.

– Он хотя бы раз беседовал с тобой на исторические темы?

Она усмехнулась.

– Обсуждали ли вы с ним или с кем-то еще такие предметы, как безвластие упырей или королей Варитианской династии?

– Я даже не знаю, кто они такие.

– Из этого заключу, что ты не читала, к примеру, «Критические оценки Эры Предзавоевания» Де Рейса. Кстати, предисловие ко второму изданию написал я, – добавил он, чуточку зардевшись.

– Не читала.

– Тогда перед нами загадка, – сказал он. – Когда Джери обнаружил тебя среди руин Палаты Закона, ты цитировала легенду о том, «Как В Городе Появились Упыри». Это предание известно лишь одним упырям – и, конечно, тем исследователям, кто не поленился изучить их культуру.

Не успела она ответить, как станцию заполнило облако едкого химического пара и вкатился поезд. Они вошли в почти пустой вагон. Кари дергано озиралась: она ни разу не была в подземном поезде и забеспокоилась. Представить себя запертой глубоко под городом, когда тебя везут, не спросив согласия, все дальше и дальше от открытого неба… похоже на кошмар про погребение живьем.

– Может, слыхала о нем когда-нибудь раньше, – предложила она объяснение, скорее не ему, а себе.

– Возможно, – допустил Онгент, – но вероятно ли? Скажи, Кари, не слыхала ли ты… других историй?

– Ну да… я отрубилась в тюрьме, до того как свалилась в воду. И не только слыхала, но кое-что и видела.

– Видела? – переспросил Онгент. – А перед этим, когда ты рассказывала легенду об упырях, ты тоже видела разное?

– Не вспомню. Думаю, да, но не знаю, что именно. – Зеленые каменные туннели, совсем как этот. Трупный вкус. Леденящий холод. Огромные фигуры, присевшие на гигантских камнях.

– А во второй раз? Что ты видела тогда? Тоже легенду?

– Нет – я как будто увидала какого-то молодого священника в старой церкви. Там в толпе была женщина, и он ее возжелал, но она… вроде как распалась на части, и съела его, и стала им.

– Хорошо, этим мы займемся в другой день. – Поезд хрипел и чавкал, пока из низменной Мойки выползал на крутой подземный склон.

– Чем?

– Найдем ту старую церковь и поглядим, правда ли тот священник мертв.

Он сказал об этом, словно о каком-то нормальном, разумном действии.