Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко Страница 8

И вообще, как-то все неожиданно и неправильно с этими «белыми женами» получилось. Какое-то массовое умопомешательство или проявление Стокгольмского синдрома. Из почти двух десятков европеек, взятых мурусами в жены, причем, как правило, не спрашивая их согласия, только четыре дамы пожелали быть освобожденными из рабства. Из них две вдовы, включая Радку. Все остальные категорически отказались «освобождаться». За одной даже бывший муж приезжал, уговаривал, но так ни с чем и уехал.

— О чем задумались, Иван Степанович? — В ординаторскую вошел доктор Кац.

— Добрый день, Леонид Михайлович. — Забелин встал навстречу. — Как там Семен и Слободан? Можно к ним?

— Поправятся. Но с посещением придется подождать — спят они. Зато с вами с удовольствием пообщается Марко, он как раз вчера приехал на последнюю примерку протеза. К счастью, все подошло, так что поспешите, пока он не уехал. А потом обязательно зайдите, у меня к вам куча вопросов! Они с Бирюковым в скверик пошли! — последние слова он крикнул вслед убегающему Ивану.

В скверике было довольно пусто. На скамеечке сидел какой-то грустный романец в больничной пижаме, с забинтованной культей правой руки. Возле него хлопотали две разновозрастные дамы. За семейной сценкой с любопытством наблюдала пожилая азиатка в шейном корсете и с загипсованной ногой. Да еще в сторонке начальник службы безопасности Цитадели негромко беседовал с незнакомым кареглазым щеголем в белом френче и с изящной резной тростью.

— Блин, не успел! — чертыхнулся Иван и выглянул на прилегающую улочку. — Добрый день, Владимир. А Марко давно ушел?

Он поздоровался за руку с Бирюковым и протянул руку его собеседнику.

— Здравствуйте! Иван. Простите, что помешал.

Щеголь как-то знакомо улыбнулся и протянул в ответ руку.

— Чао, мио сальваторе! Марко Денаро! Рад снова тебя видеть! — наконец включился автоматический переводчик.

— Марко? — ошарашено переспросил Забелин. — Но как же так? Твой глаз? И шрам? Ты что, живую и мертвую воду нашел?

Марко счастливо улыбался, демонстрируя ослепительно белые ровные зубы. Узнать в этом гладковыбритом, по-армейски подтянутом франте хавийского колченогого, щербатого, одноглазого заморыша с куцей бороденкой было не реально.

— Воду? Не знаю. А это, — Марко коснулся лица холеной рукой, украшенной увесистым перстнем, — чудеса местной пластической хирургии! Глаз пока — просто стекляшка, но местные айтишники обещают вмонтировать туда камеру. Уверяют, что я смогу им снова видеть.

— Шикарно! Тебя не узнать!

— Иван, я твой должник. Будет нужна помощь, только скажи! Денаро всегда платят по счетам! А у тебя неограниченный кредит! И обязательно заезжай в Мессину, мы совсем недалеко от Новороссийска. Мой дом — твой дом!

— Спасибо, Марко! Хотя и не за что. А Мессина — это разве не в Италии?

— Мессина — столица сицилийского анклава, — вмешался в разговор Владимир. — Да уж, запутал ты нас знатно. С чего ты решил, что Марко испанец?

— А разве нет? — Иван искренне удивился. — Он же на испанском говорил! И вообще, он на Норьегу похож!

— Марко — один из лидеров сицилийской общины. В прошлой жизни он занимал немалый пост в Коса Ностра, а в этой — семь лет руководил обороной своего анклава. Когда он неожиданно исчез два года назад во время экспедиции на Сицилию, все грешили на шторм. Опытнейший боец, он один стоит десятка хавийских пиратов! Да и не встречались они в этих водах уже почти год.

— И Дьявол когда-то был ангелом! Нам просто не повезло. Мы от раханов домой возвращались, когда штормить начало. Решили в бухточке переждать, да на подводный камень напоролись. До берега вплавь добирались. Оружие пришлось бросить, а рации и ай-ди промокли. Ни еды, ни воды. Когда самоходную баржу на третий день увидели, обрадовались. Решили, что раханы спасательную экспедицию организовали. Вышли встречать всей троицей. Идиоты!

— А Радка говорила, что вас в бою ранили.

— Так и было. На барже всего дюжина человек была. Клан Хабар-гидир, торговцы и охрана. Мы, когда поняли, к кому попали, охрану разоружили и связали, но, как выяснилось, не всех. Один из торгашей на баке затаился. А у нас обезвоживание, ну мы как до воды добрались, про все забыли. Тут он нас и положил одной очередью. Парням повезло, сразу отправились на встречу с Девой Марией, а я лицом к нему стоял. Успел заметить движение и за бочки прыгнул, но не мой день был. Пули бочку насквозь прошили, и одна мне на излете лицо попортила и глаза лишила! В себя уже в Абгале пришел. Шум поднял, обещал им все кары египетские. Вот они меня, от греха подальше, купцу хавадле и продали. А когда я от него бежать попытался, он мне ногу, сволочь, отрубил и продал за гроши в Сабти. Мы как раз мимо проезжали. Да, я бы тогда убежал, но у меня сепсис начался, температура подскочила… В общем, Манда меня выходила. Малак продать меня хотел, да кому я хромой да косой был нужен.

— А потом бежать не пробовал?

— Как? — Марко кивнул на ногу. — Думал машину угнать. Справился бы как-нибудь с управлением. Но без напарника за пулеметом — шансов ноль. Пять раз мужиков пленников за это время приводили, но все не то. То старик, то малец, то пацифист долбаный. Я когда тебя увидел, обрадовался. Сразу видно — боец. Думаю, вот он — шанс! Но увы! Я семь языков знаю, а оказалось, не те языки я учил! Хорошо, что святой Калогер все же услышал мои молитвы!

С улицы прозвучал автомобильный гудок, и Марко заторопился.

— Прошу меня простить! Дела. Иван, вот моя визитка. Там мой номер ай-ди. Звони в любое время! И заезжай, обязательно заезжай в гости!

— А вас, Иван, я попрошу остаться! — окликнул Забелина Бирюков. — Разговор есть, официальный. Присядем? Я буду вести запись.

— Да, конечно.

— Расскажите максимально подробно про вашу последнюю стычку с шехалями.

— Позавчера ближе к вечеру мы в составе семи человек возвращались из Сабти на двух машинах. Примерно в семи километрах южнее моста через Вебигу увидели на обочине стандартный