Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко Страница 56

выдвинула откуда-то из-под кровати откидной столик, как раз и предназначенный для такого случая, и выставила на него две глубокие, закрытые крышками тарелки, вазочку с фруктовым салатом, горку небольших, еще горячих лепешек и стакан молока. Рядом положила ложку и даже вилку. Сама уселась поодаль и тут же залипла в свой ай-ди, не обращая на Ивана никакого внимания. Иван снял с тарелок крышки. Так-с, что тут у нас? Ага, ароматная густая мясная похлебка и какие-то отварные бобы с рыбной подливкой и очищенными хвостиками крупных креветок. Пожалуй, в клинике Цитадели его кормили похуже.

Сразу после завтрака его навестил врач. Только начавший седеть нескладный и некрасивый, сухопарый высокий мужчина с орлиным носом и лопоухими ушами, скорей всего, мулат. Одет в уже привычную униформу с одной шпалой в петлице. Над нагрудным кармашком зелеными нитками вышита какая-то надпись на хави. Быстро и как-то автоматически осматривая пациента, врач что-то негромко выговаривал принесшей завтрак медсестре. Гарнитуры у него с собой не было, так что причина его недовольства осталась для Ивана загадкой. Девушка слушала отповедь молча, стоя по стойке смирно. Закончив оба дела одновременно, доктор встал, откинул одеяло и отсоединил от Ивана несколько катетеров, а затем и фиксирующие ремни отстегнул. Немного поразмыслив, отключил капельницу и вытащил из вены иглу, залепив рану свежим пластырем. Еще раз критически оглядел Забелина и спросил, с диким акцентом, но вполне понятно по-русски:

— Вы хотите остаться тут или быть переведен в общую палату?

Ого! У него есть право выбора! Это дорогого стоит! Хотя тут и выбирать нечего!

— Я хочу в общую палату.

— Хорошо. Рабат отвезет вас к другим пациентам.

Отдав команду санитарке, врач не оборачиваясь покинул палату. Рабат показала вслед ушедшему доктору язык и что-то тихо и зло сказала на хави. Слов Иван не расслышал, но и так было не сложно догадаться, что со словами благодарности это не имело ничего общего.

В общую палату Забелина доставили прямо на кровати, которая оказалась на колесном ходу. За дверью был длинный широкий коридор, с еле заметными проемами дверей по обе стороны, причем и со стороны коридора не было заметно никаких ручек или замочных скважин. В принципе о том, что это двери, можно было догадаться только по висящим на них табличкам с надписями все той же странной вязью, отдаленно напоминающей старинный индийский алфавит. Любопытство Ивана по поводу способа открывания дверей разрешилось буквально через минуту. Подвезя пациента к одной из ничем не примечательных дверей, рабат поднесла к косяку правую руку с каким-то браслетом, и дверь тут же беззвучно отъехала в сторону.

Общая палата оказалась точной, только увеличенной копией предыдущей, те же светлые стены без окон, тот же приглушенный желтый свет, только кроватей три, точнее, теперь уже четыре. Две из них свободны, а на занятой спал какой-то смутно знакомый тип с забинтованной головой и обрубком левой руки поверх одеяла. Услышав легкое поскрипывание колес новоприбывшей койки, мужик открыл свободный от повязки правый глаз, криво оскалился и сиплым от сна голосом поинтересовался:

— Что, Ванек, тоже решил по раханским руинам пошакалить? И тоже неудачно?

Забелин удивленно уставился на соседа по палате. Дежавю! Перед ним был тот самый тезка из Киева, с которым три месяца назад они познакомились в клинике Цитадели. Тезка промышлял в компании двух напарников мародеркой, с риском для жизни шарясь в руинах городов предтеч. Тогда им не повезло. Один его напарник погиб, а второй, Армен, чуть без ноги не остался. Сам Иван тогда отделался легкими ушибами да царапинами, но теперь, похоже, не повезло уже ему.

— И тебе добрый день, тезка. А где Армен?

— Не напоминай мне об этой черножопой крысе! Кинул он меня, козел горбоносый. Забыл, как я его сотню раз из дерьма полуживого вытаскивал. Только жареным запахло, бросил напарников и в бега вместе с самым жирным хабаром подался. Что б ему мои бабки поперек глотки встали! Хрен с ним, а ты как тут оказался? Ты же вроде сытно при посольских пристроился, чего тебя в руины потянуло?

— Да я и не лазал никогда в твои руины. Я ночью на мотоцикле возвращался и с сайгаком столкнулся, а раханы меня подобрали и сюда привезли. А с тобой чего случилось? Расскажи.

— Так рассказывать нечего. Тут рядом город был, не сказать что большой, но очень интересный. Вояки, видать, стояли. Техники много, батареи, склады с армейскими добряками… Ну ты понял. Особо отмороженные раньше сюда пробовали сунуться, но хавики тут плотно сидели. Посты у них по всему городу. Да и гоблинов толпы, будто медом им здесь намазано. В общем, тухляк полный! А тут слушок прошел, что у нас с черномазыми перемирие, ну грех было не воспользоваться. Собрал я бригаду из пяти достойных, как я думал, бойцов, ну и подались сюда. До Саада с купцами добрались, там прикинулись нариками, так эти лохи нам даже проводников до Даро дали, прикинь! Ну от проводников мы технично свалили и на восток подались. В горах залегли и в бинокль все посты раханов срисовали, заодно точки наметили, куда заглянуть следует. Поутру тихо проскользнули и в один склад залезли…

Тезка замолчал. Чувствовалось, что он соскучился по общению и сейчас наслаждался возможностью выговориться, но делиться со случайно встреченным знакомством ценной информацией не спешил. Прищурился своим глазом, ожидая реакции Забелина на неозвученное содержимое склада. Не дождался и продолжил:

— В общем, на целый выводок нарвались гоблинов. Шаха с Татарином сразу в клочья порвали. А остальные отойти успели, но не далеко. На шум патруль хавиков подоспел, ну и неувязочка вышла, кто-то стрельнул с перепугу, а они в ответку Казбека завалили, ну и мы в долгу не остались. Короче, оторвались мы от них и даже кой-какой хабар унести сумели, но, млять, уже на выходе из города опять на гоблина выскочили. Эта сука в засаде сидела. Я первым шел, только рукой прикрыться и успел. Видал, как он меня изувечил? — мародер потряс культей левой руки. — Отрубился я, а когда в себя пришел, рядом только два трупа: Бурого и того зеленомордого урода, что на нас выскочил. Ни ары, ни рюкзака с хабаром! Сволочь носатая, даже руку мне жгутом не перетянул, так в закат свалил. Если бы хавики не подобрали, я бы через полчаса совсем кровью истек. Сил совсем не оставалось, сам я даже жгут затянуть не мог. Ни шо, выберусь отсюда, я