Оператор - Максим Искатель Страница 44

Анна уже вытаскивала из шкафа связку служебных накидок.

— Наденьте. На одну минуту это нас может спасти от тупого взгляда в коридоре.

— А на две? — спросил Гера.

— На две вас спасёт только чудо.

— Слабый сервис.

Мы натянули серые плащи техслужбы поверх всего. Смотрелось отвратно. Но на секунду могло сойти.

Лифт был маленький. Старый. С решёткой и дрожью в полу. Прямо как любит жизнь.

— Кто с нами внутрь? — спросил Борисыч.

— Все, — сказала Анна. — По-другому потеряем время.

— А если встанет?

— Тогда полезете в шахту. Не ной заранее.

Мы вошли тесно. Я, Вера, Борисыч, Гера, Анна. Решётка скрипнула, лифт пошёл вверх.

И вот в этот момент, пока под ногами старый трос пел свою мерзкую песню, я вдруг почувствовал странную вещь.

Снаружи — сирены, розыск, стрельба, Романов.

Внутри — узкая железная коробка, пять человек и моя голова, которая наконец перестала бежать и стала считать.

Голос внутри тихо сказал:

Сердечный ритм выровнен.

Когнитивная перегрузка снижается.

Рекомендуется сохранить состояние.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Опять она? — спросил Борисыч.

— Ага.

— И что говорит?

— Что если я не сорвусь сейчас на злость, то, может, не совсем сдохну раньше времени.

— Мудрая женщина у тебя в голове.

— Не женщина, — буркнула Анна.

— Не спорь, — сказал Гера. — По уровню контроля уже женщина.

Лифт дёрнулся и остановился на втором техэтаже.

Решётка открылась.

Коридор был пустой. Слева архивная дверь. Справа щитовые и кабели. Далеко впереди кто-то разговаривал. Негромко. Без тревоги.

Пока всё шло слишком ровно.

Мне это не нравилось.

Анна повела нас вправо, к неприметному люку в стене. Там действительно был старый кабельный ход. Узкий, пыльный, живой только наполовину. Лезть — только по одному и почти ползком.

— Вот оно, счастье, — сказал Гера. — Я знал, что без канализации нас не отпустят.

— Заткнись и полез, — сказала Вера.

— Без нежности ты.

— Да.

Я полез первым.

Там было узко даже для меня. Кабели по правой стене, железные рёбра по левой, пыль и старый жаркий воздух. Ползёшь — чувствуешь, как башня дышит вокруг. В таких местах сразу понимаешь: здание не пустое. Оно слушает.

Голос внутри стал заметно тише. Потом снова ожил, но уже по-другому.

Совместимый контур близко.

Внимание: на линии есть чужой след.

Недавнее вмешательство.

— Что значит “чужой след”?

Кто-то уже работал с четвёртым уровнем до вас.

Я замер на секунду.

— Кто? Коршунов?

Неопределённо.

Почерк отличается.

Очень интересно.

За мной шли остальные. Анна последней.

Мы вылезли из кабельного хода в маленькой технической нише четвёртого уровня. Здесь уже был другой воздух. Более сухой. И другой гул. Старый контур сидел где-то совсем близко, под полом или за стеной. Я его почти чувствовал пальцами через бетон.

В нише была ещё одна дверь. Узкая. Без камер. Без табличек.

Анна шёпотом сказала:

— За ней распределитель. Обычно пустой. Если кто-то и бывает, то техи на обходе.

— А если не обычно? — спросил Борисыч.

— Тогда узнаем сразу.

Я положил ладонь на замок.

Щелчок.

Голос внутри отозвался мгновенно:

Доступ разрешён.

Обнаружен активный сеанс на контуре четвёртого уровня.

— Тут кто-то есть, — прошептал я.

Мы переглянулись.

Вера подняла ствол.

— Открывай.

Я открыл.

И сразу понял, что спокойная часть дороги кончилась.

В распределителе был свет. Живой. Не дежурный.

И у старого ядра четвёртого этажа кто-то уже стоял.

Глава 23. Архив против лжи

У ядра четвёртого этажа стояла женщина.

Лет сорок с хвостом. Волосы стянуты в пучок так туго, будто это держало ей голову на месте. На носу старые очки. На плече служебный планшет. В одной руке кабельный щуп, в другой — пистолет.

И целился этот пистолет в нашу дверь.

Мы замерли все разом.

Она посмотрела на меня, на Веру, на Борисыча, на Геру, потом на Анну. И только после этого медленно выдохнула.

— Аня, ты совсем дура? — спросила она устало. — Я сейчас чуть вас не пристрелила.

Анна так же устало ответила:

— Поздно воспитывать. Откладывали много лет.

Женщина покачала головой.

— Вот же семейка.

Гера шепнул мне в ухо:

— Это у них тут заразно, что ли?

— Помолчи, — сказал я.

Анна шагнула в комнату первой.

— Лена, это свои.

— По вашим рожам вижу, что не санаторий, — ответила та. — Дверь закрой. Быстро. У меня тут уже всё по нитке держится.

Я захлопнул дверь и только тогда огляделся.

Комната была маленькая, но очень плотная. Вдоль стен стойки, лампы, старые кассетные блоки, новые модули поверх старых, провода, архивные ленты, два экрана и в центре — ядро четвёртого уровня. Старое. Серое. По кольцу шли световые метки. Оно было живым. И чувствовалось это кожей.

Голос внутри сразу сказал:

Совместимый узел подтверждён.

Чужой след — не враждебный.

Почерк работы: аккуратный.

— Спасибо, — пробормотал я.

Женщина в очках тут же вскинула взгляд.

— Это он у тебя уже говорит?

— Ага.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Мне только этого в смене не хватало.

— Лена, — сказала Анна, — у нас мало времени.

— У вас его вообще нет, — ответила та и ткнула щупом в один из экранов. — Смотрите.

На экране шла схема башни. Первый этаж уже шевелился. На втором двое в архивном крыле куда-то сорвались. На лестнице выше горели красные точки.

— Что это? — спросил Борисыч.

— Это ваши проблемы поднимаются вверх, — сказала Лена. — Дежурка на первом этаже перестала отвечать две минуты назад. Через три-четыре сюда пойдёт проверка.

— Почему тревоги нет? — спросила Вера.

— Потому что я её держу руками и плохими словами. Но долго так не будет.

Нормальная женщина. Уже нравится.

Анна подошла к ней ближе.

— Ты почему сама на контуре?

— Потому что Сивцов слился. Сказал, что у него семья, дети и вообще он в такие игры не подписывался. Я ему сказала, что поздно, но он всё равно сбежал вниз. А я осталась, как дура.

— Спасибо, — сказала Анна тихо.

Лена отмахнулась.

— Потом спасибо. Сейчас работаем. Кто у вас тут главный мертвец?

Все посмотрели на меня.

— Да вы издеваетесь, — сказала она. — Ладно. Иди сюда.

Я подошёл к ядру.

Оно отзывалось сразу, как только руку подносишь. Гул становился плотнее. Где-то в голове будто дверь приоткрывалась.

— Что от меня надо? — спросил я.

— У башни два сердца, — сказала Лена. — Верхнее — это эфир и подтверждение приказов. Нижнее — архивная память и распределитель сигнала. Я верхнее сейчас не трону. Не успею. А нижнее ты можешь развернуть против них. Через него мы либо вытащим наружу всё, что Романов прячет, либо посадим подтверждение приказов на