Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко Страница 42

— Не бухти, Забелин! Мне здесь не меньше месяца с утра до вечера торчать, и я хочу, чтобы все было не просто комфортно, а уютно. По-домашнему, понимаешь? Это же не только мне нужно, но и тем, кто здесь работать будет, кто сюда за новеньким ай-ди придет. Чтобы на контрасте. Вау! Добро пожаловать в Цивилизацию! Я именно поэтому фасад перекрашивать отказалась. Наш центр должен стать для них порталом в новую, лучшую жизнь! Ради этого не зазорно и немного грузчиком поработать. Степа! Ты куда постер потащил?! Кто его там увидит? Сюда неси, будем у входа вешать.

И такая дребедень целый день! Даже обед с доставкой в ангар заказали! Очень удивив при этом свою новую кухарку. Хавийя традиционно питаются только утром и вечером, а в полуденную жару просто перекусывают охлажденными фруктами и молоком из холодильника. А тут в разгар готовки заявляется Степан со странными запросами. Жрать им, видишь ли, подавай в неурочное время!

— Надо будет нашу кухарку научить готовить настоящий таратор[57], а то что это за еда: питахайя, стакан молока и горсть орехов? Два часа прошло, а я снова голодный! — сокрушался Стефан. — Скажи, Кобаб, а йогурт здесь купить можно?

— Можно купить лабан, это похоже на жирный густой кефир из верблюжьего молока, — вмешалась Радка. — Только здесь все равно огурцов нет, так что настоящий таратор не получится.

— Ладно, вы пока спорьте, а я в порт схожу по делам. Марийка, ты со мной? — Иван наконец решился на дезертирство с трудового фронта.

— Эй, ты куда?! — хором всполошились Радка с Кавайкой.

— Я ненадолго, мне нужно кое-что проверить. Это по поручению Бирюкова, так что я иду, а вы остаетесь. И это не обсуждается.

И они гордо удалились под обиженные взгляды девушек и завистливые взгляды замученных Степашек. Мотоцикл брать не стали, в лабиринте припортовых кварталов он только мешать будет. Да и идти тут всего ничего — километра три, максимум — четыре. Кстати, на улице оказывается не так уж душно, как казалось, пока вкалывали в охлажденном кондиционерами ангаре. Налетевший с моря бриз, хоть и не радовал ароматами, зато хорошо освежал. Так что шли не спеша, прогулочным шагом, любуясь периодически мелькающем в просвете морем и впитывая своеобразный колорит местной непритязательной жизни.

Нужный ангар Забелин увидел издалека. При этом многочисленные ящики с батареями были ни при чем. Просто очень трудно не заметить островок порядка в этом море хаоса. Высокий белый забор с камерами наружного наблюдения и витками колючей проволоки поверху. Перед массивными раздвижными воротами надолбы в шахматном порядке, так что машиной с разгона ворота не протаранить. За оградой серо-желтое казенное здание без единого окна. На крыше здания защищенная с боков пулеметная турель, видимо, для отражения воздушных атак. Там же оборудовано две укрепленные стрелковые позиции. Но самое главное, что и пулеметчик, и стрелки на крыше, и часовые у ворот, все они реально несли боевое дежурство! Не спали, не сидели на расслабоне, а реально охраняли объект!

Местные работяги, проходя мимо базы раханвейн, никак на происходящее не реагировали. А то, что это именно военная база, а не просто охраняемый склад, у бывшего прапорщика сомнений не было. Достаточно было взглянуть на по линеечке высаженные кустики; аккуратную, свежее подновленную разметку, регламентирующую направления движения транспорта и людей; на четко расчерченное место для вертолетной, точнее, коптерной посадки. Правда, в последнем случае вместо привычной буквы «Н» в центре овала стояла строчная буква «р». Но это уже мелочи. Армейский стиль угадывался безошибочно.

Интересно, чего они так усердствуют в условиях дружественного им порта? Конечно, батареи в этом Мире — живая валюта, но вон же шесть ящиков свалено прямо у крайнего надолба, и никого это не волнует. Нет, тут что-то другое.

— Марийка, а от кого они так защищаются?

— Раханы? Да от самих себя. Они же дурные, все в солдатиков играют. Не обращай внимания, просто держись от них подальше.

— Не получится. Мне к ним надо.

— Зачем?! Рабов у них нет, они собственных солдат так гоняют, что у абгалей последний раб не выдержал бы и в бега подался. Торговать они тоже особо не торгуют, только батареи заправляют в обмен на продовольствие.

— Батареи? — Иван припомнил недавний разговор с Владимиром. — А где они берут энергию для заправки?

— Кто же их знает? Они пустые батареи на баржи грузят и куда-то увозят, а назад баржи уже с заряженными приходят.

— Все чуднее и чудней! Однозначно мне с ними надо поскорей познакомиться.

— Стой! Охраняемая зона! Вход посторонним запрещен! — известил их стоявший у ворот боец с одной лычкой на рукаве, едва они подошли к надолбам.

Его напарник при этом молча потянул автомат из-за плеча, переводя его в положение для стрельбы.

Иван остановился и продемонстрировав пустые руки.

— Мне нужен ваш кацин, у меня к нему важное и срочное дело.

— Ждите там, я доложу самалю![58] — он прижал руку к уху и, не сводя с посетителей взгляда, что-то негромко забормотал в гарнитуру. — Самаль просит уточнить цель вашего визита, чтобы определить уровень компетенции.

Легко сказать! Как тут определишь цель? Не станешь ведь рассказывать этому болвану историю Жирха. Иван задумался.

— Так что мне доложить Самалю?

— Скажи ему, что у вашего кацина есть частная информация, за которую я готов щедро заплатить.

Деньги в таких случаях — универсальная отмычка, и сработала она без осечек. Кацин лично явился к воротам, чтобы встретить потенциальных покупателей.

— Мое время дорого стоит, — заявил он с ходу, не утруждая себя соблюдением этикета. — О какой информации и каких суммах идет речь?

— Два с лишним месяца назад ваш серен купил у одного торговца ло-дона полуживого щенка, заплатив за него тысячу койнов. Я готов удвоить сумму, если почтенный Абор сообщит мне о судьбе животного и поможет встретиться с его хозяином.

— Зачем тебе этот щенок?

— Дело в том, что это мое животное, и у меня его украли!

— Чем докажешь?

— А тут и доказывать нечего. Это единственный медвежонок в этом мире. Я сюда вместе с ним провалился, и тому есть куча свидетелей.

— Значит, ты и есть тот самый дрессировщик. Прав был Вейдис, ты сам пришел. Это хорошо. Ты нам