Возрождение клана - Джон Демидов Страница 40

Торвина здесь нет, но зато есть целая куча преданных ему разумных, которые будут мстить и искать. Они будут охотиться, и если обнаружат нас здесь, то нам снова придется сражаться, и там уже без жертв точно будет не обойтись.

Я понял, что спорить с ними бесполезно и вздохнул, признавая, что в чем-то они действительно правы, и к сожалению всех не спасти…

Спустя несколько минут мы наконец спустились в катакомбы и двинулись по обратному маршруту. Игнис, как единственный, кто свободно здесь ориентировался, шел впереди, а мы неотступно следовали за ним, временами оглядываясь, чтобы проверить наличие слежки.

В конце концов мне надоело постоянное напряжение и я попросил лиса отстать от нас, чтобы в случае опасности подать нам сигнал, и с этого момента наше продвижение стало намного комфортнее.

Спустя минут десять, когда мы вышли на небольшую площадку и остановились, чтобы немного перевести дух, Игнис повернулся к братьям, и сказал беспрекословным голосом:

— Ферос, Грим, ваша работа в Кируте закончена, поэтому собирайте всех наших, забирайте задействованные в операции артефакты, и уходите из города, понятно?

Братья понимающе кивнули, сразу после чего начали активно работать с интерфейсом, рассылая кучу сообщений по только им ведомым адресатам. Несколько минут на площадке стояла идеальная тишина, нарушаемая только звуками дыхания, после чего Ферос сказал уверенным голосом:

— Будет сделано, глава. Все участники операции благополучно вышли на связь и уже выдвигаются в условленное место.

— Отлично, я переслал вам полную карту местных катакомб, так что дальше вы справитесь самостоятельно. — сказал Игнис, после чего медленно двинулся дальше.

Братья поочередно попрощались со мной, после чего Грим легонько толкнул меня в плечо и подмигнув сказал:

— Спасибо за развлечение, Кейрон! Если тебе потребуется еще кого-нибудь прижать — только дай знак, и если нас отпустят, то мы обязательно придем!

После этих слов они легонько потрепали Шани, начисто сбив ей прическу, и под гневные девичьи крики они с довольными выражениями лица растворились в темноте…

— Засранцы… Встречу — закопаю… — пробурчала Шани, после чего мы последовали за Игнисом, который ждал нас на выходе из площадки.

Спустя минут тридцать мы наконец выбрались на улицу, при чем совсем не там, где заходили, и я с наслаждением втянул свежий прохладный воздух, который был самым настоящим нектаром после того, чем мы дышали в катакомбах.

Где-то за нашими спинами весело полыхал особняк Торвина, о чем свидетельствовали густые клубы чёрного дыма, но Игнис не стал любоваться на дело рук своих, а нетерпеливо сказал:

— Идём, — после чего свернул в ближайший переулок, чтобы скрыться от совершенно не нужных любопытных глаз.

Во время дальнейшего движения каждый из нас думал о чем-то своем, и некоторое время мы молчали, а потом я все-таки не выдержал и задал вопрос, который меня занимал уже достаточно длительное время:

— Игнис, слушай… А что насчёт того каравана с рабами, который мы видели внизу? Когда мы будем их освобождать?

Мой вопрос возымел совершенно неожиданный эффект, потому что как только я его озвучил — Игнис тут же остановился и повернулся ко мне, демонстрируя усталую, можно даже сказать практически отеческую усмешку, которая появляется у людей, которые видели в своей жизни слишком многое, а потом равнодушно сказал то, что поразило меня до глубины души:

— Не знаю, Кейрон… Мне на них плевать.

— Что? — не поверил я своим ушам. — Как это — плевать? Там же ни в чем не повинные женщины и дети! Их везут на смерть, чтобы продать каким-то ублюдками и мы не можем просто…

— Я знаю, — спокойно ответил Игнис, перебив меня на полуслове. — Но это не моя война. Я пришёл сюда, чтобы отомстить за Кияту и её дочь… И я отомстил. Торвин скоро будет мёртв, бизнес его дома без ключевого игрока рухнет сам по себе, а те, кто его поддерживал, разбегутся, как крысы с тонущего корабля, так что мне тут больше делать нечего… Всё остальное — это уже твоя забота.

— Но… — начал я, чувствуя, как гнев закипает во мне.

— Кейрон, — вновь перебил меня Игнис, чей голос стал намного жёстче, — Сиала — это очень сложный мир, и чем скорее ты усвоишь его правила, тем лучше будет для тебя и твоего клана. Ты хочешь рискнуть своей жизнью и раскрытием своего статуса ради горстки никчёмных слабаков, которые в случае их спасения будут для тебя только обузой? Вперёд. Но я, как и мои люди, принимать в этом участия не будем.

Во мне до сих пор сидело желание всем помочь и я хотел было возразить, сказать, что все это крайне несправедливо, что нельзя так просто отворачиваться от тех, кто нуждается в помощи, но Шани вновь послужила для меня голосом разума, положив руку на мое плечо, и тихо сказав:

— Кейрон, хоть мне тоже это все очень не нравится, но Игнис прав. Мы не можем спасти всех, но зато мы можем сделать так, чтобы те, кто остался, были в безопасности. А для этого нужно сначала закрыть вопрос с Торвином, а потом уже думать об остальном…

* * *

Да, хоть мне и было невероятно мерзко на душе, однако я принял позицию Игниса и мы двинулись дальше, чтобы уже через десяток минут зайти в убежище Алрика, которое оказалось абсолютно пустым. Подчиненные Игниса забрали все, и уже скорее всего покидали Кирут, а сам глава клана пепла повернулся к нам, и дождавшись полного закрытия двери, достал из пространственной сумки последний портальный якорь, после чего сказал:

— Ну что ж… Сейчас мы с вами перенесемся в карьер, где вас уже ждет Алрик, а все, что вы будете делать дальше — меня уже не касается. Моё главное условие — Торвин должен сдохнуть, а кто это сделает — мне не принципиально. Можете убить его сами, можете отдать это право Алрику… Мне всё равно.

— А сундуки? — педантично спросила Шани, явно не желающая упускать свою собственную выгоду, на что Игнис раздраженно поморщился, и прежде чем шагнуть в портал, сказал:

— С этим мы разберёмся в карьере.

В этот момент Шани подмигнула мне, после чего шагнула следом за главой клана пепла, а потом и я сделал шаг в неизвестность.

* * *

Когда мы переместились в карьер, то он предстал передо мной совершенно в другом образе, утратив всю свою загадочность при свете дня. Магические круги, начертанные на земле людьми Игниса, светились тусклым, едва заметным светом, а