Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко Страница 32

— Мы все знаем, что требуют от нас йурубы. Освободить рабов, уничтожить бункеры и открыть наши рынки для их товаров, — высказался невысокий лысый бородач с фигурой отставного борца. — Я не понимаю другого, почему мы вообще должны выслушивать их желания? Я вот хочу, чтобы они мне реактор подарили. А Мадаха хочет новую спину. Как думаешь, Хиван, подарят? Почему мы должны жить по их правилам?!

— Я, почтенный одаял, вижу как минимум три причины. Во-первых, их требования разумны. Они не пытаются навязать нам свои законы, они требуют лишь признать их равными. Они вовсе не требуют отменить рабство, они хотят лишь свободы для своих близких. Разве вы не поступили бы так же, если бы ваши дети томились в плену? Во-вторых, их предложения выгодны. Они же не просто предлагают допустить их товары на ваш рынок, они предлагают сделать весь рынок свободным. Чтобы вы могли, если пожелаете, открыть свои магазины в Новороссийске и Либервиле. Чтобы думар Квинта могла кормить своей фракийской похлебкой живущих в Цитадели аяанле. Чтобы почтенный малак мог спокойно вылечить свою спину в госпитале, а его сын поступил учиться в Университете Новороссийска. Чтобы из Абгаля и Суука летали регулярные рейсы по всем городам Содружества… Есть и третья причина: это единственный способ удержать наш Мир от войны. И ведь совсем не важно, кто победит в итоге, ибо проиграют все. Потому что победителю предстоит сражаться с Тьмой, и вы лучше меня знаете, что ее не победить. Мне некуда бежать. А вам, почтенные одаялы?

— Есть и четвертая причина, про которую уважаемый Хиван умолчал, щадя наше самолюбие, — взял слово Сахин. — Мы уже с этим столкнулись. На стороне йурубов Цитадель. И достаточно одного его слова, чтобы вы в мгновенье ока стали нищими. Когда пара неразумных алла-гумар ввязались в грязное дело с похищением детей алеманов, у всех хавадле обнулились все счета! Но по одному его слову все вернулось как было, после того как проблема разрешилась.

Зал загудел как растревоженный улей.

— Тихо! Что раскричались как чайки на туше тюленя? — Голос у малака, в отличие от телосложения, оказался очень мощным. — Ты ведь держишь нас за горло мертвой хваткой, Хиван. Зачем тогда все эти игры в справедливость?

— Потому, что я гашанкад общины сабти. И я действительно ищу справедливости. Да, вам все равно придется дать свободу всем йурубам, но вы можете назначить справедливое диё за их освобождение, как если бы они были бади-адэ или вэйн. Вы можете закрыть свои рынки для части или даже для всех товаров Содружества, но будьте готовы, что и они сделают то же в отношении ваших товаров.

— А что с бункерами? — слово взял толстый хавийя в пышных ярких одеждах. — В них проваливается немало романцев. Вы же не требуете освобождать их из рабства?

— Только потому, что они сами содержат рабов. Если мы договоримся, и вы за разумную плату станете встречать и привозить в Цитадель всех новых попаданцев, требование может быть частично снято. Сохранится лишь запрет на строительство новых бункеров, ибо такой запрет уже действует во всех анклавах по ту сторону Хребта.

— А какую плату Хиван считает разумной?

— Э нет, уважаемые одаялы, я не торговец, я ваш голос. И это вы мне должны сказать, какую плату вы сочтете разумной, и в каких пределах я могу торговаться с Содружеством, чтобы ваш бизнес остался прибыльным.

— Мне нравится твой подход к делу, Хиван. Думаю, мы договоримся. Дай нам посовещаться и уже завтра утром мы будем готовы озвучить тебе наши пожелания, — голос малака заметно повеселел.

— Благодарю вас за понимание, почтенные одаялы! Одна личная просьба к вам, почтенный Мадаха, пред тем как я покину ваш гурти. Не продадите ли вы мне прямо сейчас своего раба по имени Алекс. Мне как раз очень нужен крепкий стражник.

— Да, я слышал о попытке покушения на тебя этой ночью. Но зачем тебе этот умалишенный? Тупой как лоода. Даже говорить не может, только бормочет что-то на какой-то дикой смеси романского и алеманского. Какой с него охранник? Он годен только вместо осла таскать мое больное тело. Вон возьми того болвана, что заступил тебе дорогу. А можешь обоих забирать. Лучше скажи, в Цитадели правда могут излечить мою спину?

— Я не врач, но уверен, что если не излечить полностью, то значительно облегчить ваши страдания они наверняка смогут. А что до охранника, то я предпочту немого тупому.

— Твоя правда! Забирай! Забирай бесплатно, пусть он будет небольшой компенсацией за утренний инцидент. А его место займет тупой охранник.

Выйдя на улицу, Иван сразу же направился к Алексу, на ходу достав из-за пазухи костяной нож. Но тот шарахнулся от него, упал на колени и в таком положении стал отползать.

— Простите, простите глупого раба, могучий Хиван!

— Да что с тобой, Алекс? Ну-ка встань немедленно!

Негр посерел лицом, но все же поднялся на подкашивающиеся ноги, покорно опустив голову.

— Понятно. Наслушался жутких сказок про кровожадного Хивана и поверил? Так вот, я не аяанле. Я простой человек, — Забелин слегка повысил голос, чтобы слышали все, а толпа вокруг них собралась немаленькая. — Как и ты, я когда-то был рабом, поэтому я пришел, чтобы дать вам свободу. Свободу, а не смерть. И ты будешь первым. Эту ложь про жертвоприношения придумали ваши хозяева, чтобы сохранить свой статус. Наклонись, пожалуйста, я сниму твой ошейник. Вот и все. Ты свободен и волен идти куда хочешь.

Алекс ошалело огляделся и потрогал шею, ставшую вдруг непривычно голой.

— Идти? Куда я пойду, без денег, без документов? Милостыню здесь не подают, а я слишком стар для борделя и слишком труслив для арены Колизея. Спасибо, Хиван, но я, пожалуй, останусь носить почтенного малака. Это совсем нетрудно, зато у меня есть хорошая еда и крыша над головой. Свобода — ценный дар, но лучше бы ты просто позвонил Долорес.

— Да уж, ситуация! Надо будет продумать систему поэтапного освобождения рабов, с одновременной их регистрацией и трудоустройством. Спасибо, Алекс, ты только что спас нас от кучи