С чистого листа 2029 - Alchy Страница 16

нагоняя тоску. Жека спустился с крыльца клиники, кинул взгляд налево, на храм Серафима Саровского, словно парящий над лежащими внизу домами и городским прудом. Перешел трамвайные пути и, поддавшись порыву душевному, свернул к нему. Перекрестился перед входом, откинул капюшон и зашел в церковь.

Было не многолюдно, запах ладана, мерцание свечей и атмосфера храма — успокоили его. «Всё в мире тлен, и это пройдет тоже», — подумал Жека, расплачиваясь за три свечки смартфоном, а все доселе проблемы перед иконами и ликами святых, казалось, не стоили суеты и переживаний. «Жив, здоров и слава богу, а остальное всё придет…»

Зажег и поставил все три свечи у образа Николая Чудотворца, молитв он не знал, только начало «отче наш», поэтому повторил про себя что вспомнил. Запнулся на словах: «хлеб наш насущный даждь нам днесь…» и продолжил дальше своими словами: «Пусть Маринка найдет свое бабское счастье… Дай покоя тем, кого уже нет с нами, боже, и нам сил и терпения всем…»

Преисполнился, в общем. Приметил двух симпатичных прихожанок в платочках, которые его внимание заметили, смутились, но не по-настоящему — вскоре ему самому стало жарко под их внимательными ответными взглядами. Совсем уже умиротворенный вышел из храма, обернулся, перекрестился и тут зацепился глазами за плакат справа от двери, с кьюар-кодом и надписью: «Бог всегда с тобой! Скачай приложение Киберпастырь!»

— Хуястырь! — Жека сдержался, сплюнул, только чуть отойдя подальше, закурил и продолжил мысль: — Небось и свечки там можно ставить виртуальные, списывают сразу с карточки…

Глава 6

6.

'За окном пустота, белым саваном лёд,

Пустота за окном, пустота в голове,

За окном никого и никто не придет,

И не вспомнит со мною о мертвой траве.

За окном тишина, мы неслышно живем,

Продавая себя, не торгуясь в цене,

За окном пустота и мой старенький дом,

Вспоминает погибших на прошлой войне…' Новолуние

На душе было неспокойно. Вроде и встал загодя, чаю напился, проверил в очередной раз готовность к дежурству. Кошке полпакета влажного корма вывалил (норма на полтора дня), прикрыв крышкой. Сухого, перестраховываясь, дня на четыре насыпал — а червячок какой-то шевелился. Марыся ещё дурниной завыла за ним, не успел дверь закрыть…

Ждать почти не пришлось, пока раздумывал, не закурить ли, у остановки тормознул изрядно побитый на уральском бездорожье какой-то «китаец» (к своему стыду — Жека абсолютно не разбирался в машинах, в отличие от компьютеров), из окна высунулся Ильяс, и белозубо скалясь, осведомился:

— Тебе чо, особое приглашение надо? Прыгай на заднее!

Сидящий за рулем крепко сбитый парень их с Ильясом возраста, стриженный под ноль, обернулся, протянул руку:

— Здорова, Жека! Ильдус Галямов, можно просто Галям. На дежурстве даже нужно, надо тебе тоже позывной. Ильяс у нас Шама, сейчас на машзаводе Кузьмича подберем и сообразим вместе, как тебя погонять…

«Шама, это производное от Шамитов, — догадался Жека. — Кузьмич окажется Кузьминым или скуфом типичным, если парни юморнули, ну и следуя этой логике, я Николой буду. Впрочем, не пофиг ли…» Прикрыл глаза — не поспать, так хоть подремать, но раздолбанная дорога не способствовала, ещё Галям добавил громкость у радио. Между тыц-тыц и умс-пум-пумс нейросетевой пены, что сейчас заменяла музыку, вклинился выпуск новостей. Фоном, не вызывая эмоций, проплыли слова диктора: «Провокация НАТО…. Сувалкский коридор… Минздрав предупреждает о обострении эпидемиологической ситуации в стране…»

Проскочили лесной массив между Гагарина и Машзаводом, на детском Мире Галям притормозил у остановки, в машину на заднее сиденье залез молодой, едва за двадцать, курносый пацан, поручкался со всеми, познакомился с Жекой:

— Кузьмич, Лёха Смирнов, будем знакомы!

— Жека Николаев, позывной сейчас обещали придумать…

Оживились, остаток пути до Балашихи упражняясь в остроумии, придумывая позывной для Жеки, впрочем, беззлобно. Жека отшучивался:

— Да хоть Хакер, хоть Ламер, главное к кухне поближе и от начальства подальше…

Точку поставил Галям, заруливая на пятачок, заставленный машинами, перед реорганизованной исправительной колонией, где сейчас жалкие остатки контингента трудились и располагался один из пунктов теробороны:

— Жекой будет! Пауэрбанк взял же? Вот! А если ещё с развлекухой поможешь, как Ильяс заикался, то вообще ценны тебе нет. А дальше посмотрим, как себя покажешь…

Дружной гурьбой ввалились в пункт теробороны, пристроились в конец небольшой и быстро продвигающейся очереди. Жеку придержал Галям:

— Пусть парни паек возьмут, тебе ещё патроны выбить надо. В конце месяца талоны на бензин выдадут, их все мне, раз на моей ласточке ездим. Если надо будет, то решаемо, подойдешь…

Парни впереди, получив сухпай в картонке и по медицинской маске, отходили от окна выдачи, под раздраженные выкрики полной тетки в военной форме:

— Маски, маски, блядь, надеваем! Ещё вчера предупреждение прислали!

Ильдус представил Жеку, забирая свой паек, маску и расписываясь в подставленном гроссбухе:

— У меня пополнение, Марь Пална!

— Паспорт, — бросила та Жеке, не глядя на него. Повернулась к компу, вбила данные, сверила, отперла сейф, вытащила из него шеврон с пластиковой картой и общей тетрадью, заполнила графу, Жеке толкнула его вещи, поставила галочку и придвинула ведомость — расписывайся!

— А патроны, Марь Пална⁈ — Напомнил Галям.

— Сейчас! — огрызнулась та. — Мне разорваться что ли? И надень маску, Галямов, как вы меня все заебали с утра уже!

Таким же образом Жеке выдали сухпаек, две пачки патронов по двадцать пять штук в каждой («Перехват», со связанной картечью и вторая с дробью «пятеркой»), неизменную маску, которую он тут же напялил, не дожидаясь напоминания. Расписался ещё в двух разных тетрадях и поспешил к поджидающим его парням, вместе вышли на улицу, синхронно снимая маски и убирая по карманам, залезли обратно в машину. Жека на ходу мельком глянул пластиковую карту теробороны — фамилия имя отчество без ошибок, сунул во внутренний нагрудный карман. Покрутил шеврон со стилизованным гербом города, крылатым конем и надписью «Тероборона. Злат. Гор. Округ».

— Дома пришьешь, убери пока. — посоветовал Кузьмич и Жека сунул его туда же, к пластику теробороны. Затем добавил, показав на коробку с сухпаем: — Это тоже оставь, пусть лежит, мы на дежурстве таким не травимся, завтра домой заберешь. Или толкнешь, или сам давись, если фанат такого хрючева…

Жека, кивнул, в знак того что понял, переложил патроны в рюкзак, радуясь приятной тяжести. Кузьмич,