Проект: "Возмездие" Книга 3 - Игорь Игоревич Маревский Страница 12

— Стой! — окликнул меня человек, и я задумался, интересно, а здесь действует запрет на членовредительство, или хаос ВР-3 добрался и сюда?

Медленно развернулся и, не говоря ни слова, посмотрел в глаза пареньку.

— С хламом-то твоим что делать будешь? Мне пути освободить надо.

Я вновь пожал плечами и безразлично бросил:

— Хочешь, можешь себе забрать, мне ни к чему.

За толстым стеклом очков паренька блеснула заметная искра. Он посмотрел на остов вагончика и, жадно потерев руки, пошёл к нему для оценки.

— Да, точно! — крикнул он вслед. — Регистрацию пройти не забудьте, иначе не пустят.

— Куда не пустят? — поинтересовался Приблуда.

— Как куда? На ВР-2, конечно же. Всё, идите, у меня нет времени.

Мы прошли сквозь двери и попали в довольно узкий коридор, где уже стояла небольшая очередь. По обеим сторонам торчали металлические поручни, на стенах были надписи со стрелками и обозначением регистратуры ВР-2. Спереди небольшая будка с толстым стеклом, где сидел тучный человек и с кем-то о чём-то спорил.

— ВР-2, — прошептал за спиной Приблуда. — Мы добрались, слышишь?!

— Все разговоры потом. Сначала выйдем отсюда, а там будем разбираться на месте. Трев, Азалия, как ноги? Идти можете?

Трев кивнул, а уставшая девушка только смогла посмотреть на меня еле живым взглядом. Мышь едва помещался в узком проходе, то и дело гремя своими иглами. Так, от них надо действительно избавляться.

— Ну кого здесь отдрючить надо, чтобы эта сраная очередь, наконец, начала двигаться? — вдруг раздался недовольный вопль наёмника.

А вот это хорошая мысль!

Хлопнул по плечу стоявшего впереди человека и, не дождавшись пока, он ответит, бесцеремонно толкнул его и двинулся дальше. Приблуда широко улыбнулся и двинулся следом, тяня за собой остальную ватагу. Я, словно ледокол, прорубался сквозь толстый лёд человеческой очереди, пока не наткнулся на того самого нетерпеливого наёмника.

— Куда прёшь? Чё, самый хитрый? Тут у всех дела есть.

Хм, если нравы ВР-2 не особо отличаются от третьего, то должно сработать. Натянул маску злобного наёмника и будучи покрытый с головы до ног кровью монстров, заявил:

— Пошёл прочь, пока я тебя личному ежу не скормил!

— Смертн-и-и-к, — подтвердил мою угрозу Мышь, вытянув длинный язык из зубастой пасти.

Наёмник опешил. Неужели я задел его ранимые чувства? А где обратные угрозы? Где плевки под ноги и всё прочее? Человек сначала посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на усталую ватагу и, недовольно фыркнув, всё же уступил очередь.

— Ой, да ладно тебе! Ну ты же меня знаешь! Это же я, Седьмая!

А вот такого я никак не ожидал. У стойки регистрации с толстым работником спорила невысокая и довольно милая девушка. В отличие от наёмников, она каким-то образом сумела сохранить презентабельный внешний вид. Мешковатые фиолетовые штаны с белыми вкраплениями линий, жёлтые кроссовки и лёгкая спортивная куртка с коротким рукавом поверх светлого топика. На руках множество татуировок, голову венчали убранные в два хвоста каштановые волосы с розовыми кончиками, поверх которых она носила красные наушники.

После серости и однообразия ВР-3, от её внешнего вида рябило в глазах. Помимо этого, она вела себя довольно энергично, несмотря на нарастающие возгласы ожидающих в очереди. А когда они становились невыносимы, то девушка одаривала местных неприличными жестами, продолжая спор.

— А я тебе уже много раз говорил, новоприбывшие должны платить за вход. Это клановый закон, ты знаешь, что не я их устанавливаю.

— Вот ты и попался! — радостно воскликнула она. — Я не новоприбывшая! Меня вместе с семьёй распечатали на ВР-2.

— Новоприбывшие означа… — мужчина поморщился и устало потёр переносицу. — Плати за вход, как и все остальные, или вали обратно на фронтир. Следующий!

Девушка заозиралась, нахмурив брови, и когда её взгляд пал на меня, она прошлась по мне оценивающим взглядом и, кивнув, обратилась ко мне:

— Ты, судя по виду только с фронтира. Тоже на ВР хочешь? — она подошла и, несмотря на мой внешний вид, встала на носочки и на ухо прошептала: — Слушай, одолжи тридцатку, а? Я как-нибудь верну, найду способ.

— Одолжи? — ухмыльнулся я выбранным словам, так как каждой крысе известно, что на ВР никто и никому не одалживает. Вперёд об услуге договориться можно, но одолжить? Нет.

— Если ты ему полировать собралась, так либо приступай уже, либо пошли оба прочь.

Девушка прикусила нижнюю губу и, выглянув из-за моей спины, одарила грубияна сразу двумя неприличными жестами.

— Тридцать кибы за вход? — спросил, не обращая внимания на ремарки.

— Вообще, полтинник, — ответила та. — Но у меня двадцатка уже есть. Слушай, полировать я тебе ничего не собираюсь, не шлюха, так уж воспитали, но вот советом помогу. Вижу, что на фронтире долго были, вижу, что не местные. Давай обмен, а? С тебя тридцатка, а я расскажу кто, куда и зачем.

Я планировал всё самостоятельно изучить, но глупо отказываться от ходячего информационного бюро. Заглянул в инвентарь и посчитал. Двести кибы на четверых, плюс тридцать ей. За Мышь вряд ли возьмут плату, так как ежи проходили по статье «утварь». Итого выходит двести тридцать. Останется ещё около трёх сотен на отдых и еду.

— По рукам.

Девушка мило улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. Вообще, стоит сказать, что сейчас, несмотря на свой подростковый наряд, выглядела она куда более презентабельно, чем Азалия. Девушка схватила меня за руку и, приложив свой индекс к моему, заявила:

— Ну, переводи!

Я улыбнулся:

— Не так быстро, — а затем подошёл к регистратуре и сказал. — Четыре взрослых и один детский.

Тучный работник не сразу понял шутку, а затем вопросительно посмотрел на девушку и захохотал.

— Это ей детский, что ли? Седьмая далеко не ребёнок, но если хочешь за неё заплатить, дело твоё. Итого двести пятьдесят кибы.

— Двести пятьдесят? Ты за ежа двадцатку срубить хочешь? Он моя собственность, может, ещё штаны с ботинками запишешь как посетителей?

— Двадцатка не за ежа, наёмник, а за твою борзоту в очереди. У нас так дела на ВР-2 не делают.

Седьмая толкнула меня плечом и быстро закивала, подтверждая слова толстяка.

— Ладно. Пускай будет двести пятьдесят.

Приложил индекс, заплатил, и с железным скрипом открылись двери лифта. Седьмая, как она сама себя называла, с интересом посматривала