С чистого листа 2029 - Alchy Страница 10

— Ты же башку в работающую микроволновку не засовываешь? А разница-то какая⁈

Жека передал велосипед страдающему с похмелья пенсионеру, сам ухватил баулы поудобней, и вдвоём направились к третьему подъезду — не спеша, подстраиваясь под неспешное шарканье дяди Вани, успевающего на ходу отпускать ядовитые комментарии по поводу всего, попадающегося ему на глаза или волнующего душу. Вроде такого:

— Женька, а у тебя пожрать-то есть чего, закусить, или кошку объедаешь?

— Найдём, дядя Ваня… — терпел Жека: сейчас пара-тройка стопок, и настроение боевито настроенного старика придёт в относительную норму.

Дома оттащил Марысю, изогнувшуюся дыбом и то шипевшую, то утробно рычавшую и щерившуюся на боязливо отшатывающегося дядю Ваню:

— Убери, Женька, убери от греха подальше зверя своего! Воспитал же, прости господи, пса цепного…

Баулы с системниками убрал в закрытую комнату — потом разберётся. Марысю шугнул на балкон, чтоб не терроризировала пенсионера, достал наугад одну из бутылок настойки, и устроились на кухне. Выставил на стол литровую банку с солёными огурцами и помидорами со своего огорода, недавно на пробу заквашенной капусты из банки в чашку нагрёб, сверху лучка покрошил и сдобрил растительным маслом. Да небольшой кусочек сала из морозилки мелко порезал.

— Супу погреть, дядь Вань, будешь?

— Нет пока. Да ты сядь, не мельтеши, посиди маленько. Давай выпьем!

— Мне завтра в ментовку, дядь Вань, — принялся отговариваться Жека. — С утра, в теру устраиваться, поэтому…

— Я тебя что, в запой соблазняю⁈ — возмутился дядя Ваня. — Али ты меня за алкаша держишь, в одну харю ханку жрать⁈ Уважь, посиди, пару-тройку стопариков пропусти — не убудет. А с такой закусью как слону дробина, твоему молодому и растущему организму…

Жека сдался, присел к столу. Выпили, закусили, потом ещё, и незаметно, слово за слово, рассказал дяде Ване большую часть тревожащих его дум — и про теру, и про поиск работы, и про предложение Гриши.

— Нет в Грише гнили, знаю я его и родителей знал, — вынес вердикт дядя Ваня. — Но вот что ему скажут — то и сделает, не сам себе хозяин. Тут ты, Женька, сам думай, как поступить, не могу советовать. Оно и сбоку можно к делам примазаться — да коготок увяз, и всей птичке пропасть. А с другой стороны — не один будешь, тяжело сейчас одному. Мне вот все эти АУЕ и ворьё всю жизнь не по душе и поперёк горла, но у них, как посмотришь со стороны, порядку побольше будет. Пока тебя лично не коснётся…

— Что с системниками-то, дядь Ваня? — перевёл разговор Жека, который и сам понимал, что с Гришей не всё так однозначно. — Что хочешь за них?

— А сколько дашь — то и ладно.

— Я не смотрел ещё. Авансом сразу пять бутылок могу дать, потом оценю, что рабочее и в дело пойдёт, прикину выхлоп.

— Ну и ладно, — не стал торговаться дядя Ваня. — Прикинешь и скажешь, не тороплю. В теру как устроишься, сильно душу нараспашку не выкладывай, боталом поменьше трепли с сослуживцами новыми. Помнишь, как с «Русской общиной» повернулось?

Это Жека очень хорошо помнил, чудом тогда краем прошёл. Поначалу и сама идея, и цели создания этой организации запали в душу — чуть ли не одним из первых вступил. Но повезло с руководителем вдрызг разосраться на почве излишнего православия того. Жека хоть и был крещёным, но особой набожностью не страдал, вот и поцапались, да так ёмко, что Жека хлопнул дверью. А «Русскую общину» осенью двадцать восьмого, под шумок борьбы с диаспорами и ужесточением миграционного законодательства, тоже признали нежелательной организацией.

И факты нашли злоупотреблений, и показательные процессы были, на всю страну освещавшиеся. Так что с одной стороны бросили кость народу, прижав мигрантов и их покровителей, с другой — лишили русский народ самоорганизации. А активисты общины в первых рядах пополнили третью волну мобилизации…

— Построили на развалинах Союза хуй пойми что, — вещал разошедшийся дядя Ваня, уже в одного допивавший бутылку. — Власть и богатство — в руках кучки людей мизерной. Право собственности сомнительное — под любым предлогом отжать могут, чуть только голову поднимешь, как у вашего Пашки Дурова например. Технологии эти так развили, что ни копейки мимо государства не пройдёт, камеры везде. В магазине ебалом расплачиваться можно, в интернете вашем лучше лишний раз не вякать — сразу хвост прищемят. А воевать не можем толком, и промышленность как была в жопе, так там и лежит. Роботизация и автоматизация, а⁈ Нет, не слышали, потому что нечего автоматизировать, вот! Жалко мне вас, Женька. Я-то помру скоро, слава богу, а вам со всем этим жить дальше…

Выговорившись, дядя Ваня грузно поднялся из-за стола, поблагодарил за стол и, забрав обещанные авансом четыре бутылки, попрощался, посоветовав напоследок:

— Друзья, Женька, только друзья помогут. Сейчас только стаями выживать — воспитали несколько поколений хищников и потребителей…

Жека проводил гостя, закрылся за ним и, вернувшись на кухню, увидел, как Марыся, подтверждая только что высказанный дядей Ваней тезис о хищниках, обеими лапами со стола из блюдца сало таскает. Только тряпкой удалось отогнать…

Глава 4

4.

Проснулся Жека от того, что вначале Марыся своими вибриссами его пощекотала, обнюхивая лицо, и сразу же ткнулась в щёку холодным мокрым носом. Разлепил глаза — в сером рассветном сумраке (опять нет солнца, тучами обложило) питомица сидела возле подушки, словно бы удивляясь: «Так ты не спишь что ли⁈»

Потянулся к смартфону, щёлкнул кнопкой — пару минут осталось до того, как включится будильник, надо вставать, просыпаться и собираться. Спихнул мягкую и тёплую Марысю в сторону, слез с дивана и распахнул окно, чтоб быстрее проснуться. Оделся и, пока не умываясь, на кухне поставил чайник, накинул куртку и вышел покурить к подъезду.

Кошка, чувствуя нервозность хозяина, только обнюхала утреннюю порцию корма, не притронувшись. А Жека в очередной раз проверял, не забыл ли чего: «Документы все, в смартфоне ничего лишнего, побрился, перегара нет — можно выдвигаться». Решил добираться пешком — три или четыре остановки, двадцать минут неспешным шагом…

Тучи зацепились за горы, окружавшие город, солнце сегодня точно не выглянет. Жека уже забыл, когда последний раз ходил пешком дальше соседнего магазина, и