Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 90

– Отчего же нельзя? – с готовностью отозвался сибилло. – Только недешево это обойдется…

Вся жалость к нему тут же улетучилась.

– Ну знаешь, я ведь твою бороденку тоже даром чесать не обязана! – И гребешок полетел в траву.

– Ой, подыми, подыми, там уж и так два зуба выломано, а новый-то на перл лазоревый потянет!

– Это у тебя два зуба выломаны. Будешь заклинать?

– Ох, принуждают сибилло, приневоливают… Подбери гребень, девка нечестивая, да в ручье помой!

– Если я его в ручье помою, то вся живность, что эту воду пьет, передохнет. А жаль.

Тем временем старый рыцарь буквально помирал со смеху, слушая эту перебранку. Кончилось тем, что он зашелся кашлем, едва не подавившись тонко слоившимся печевом.

– Позволь, многостоялый караванник, я тебя по спинке похлопаю, – учтиво обратилась к нему Таира, чтобы подчеркнуть разницу в отношении к ним.

– А чадо учено! – изумился Рахихорд. – Ежели бы ты, юница, не была так ребячлива в словах и деяниях, посватал бы тебя за своего младшего.

– Как же! – желчно отозвался шаман. – Пойдет царевна Будур за твоего голодранца!

– Царевна Будур, так и быть, прежде всего приведет тебя в божеский вид, – примирительно проговорила девушка, – а уж потом самостоятельно распорядится своей судьбой.

Но до последнего дело не дошло – прямо в подол белого ковра, преобразованного в плащ посредством дырки для головы, шлепнулся румяный окорок, и тут же в трех шагах от всей этой горы яств появилась мона Сэниа с Лронгом за руку.

– Ну будет тебе, будет, – говорил растроганный Рахихорд в полной уверенности, что все эти разносолы – плоды сибилловых заклинаний. – Мне теперь и малого куска довольно, отвык…

При виде появившихся прямо из воздуха воинов он поперхнулся и замолк.

– Твой талисман, – сказал Травяной рыцарь, протягивая шаману сухого крабика, залитого прозрачной смолой.

– Видать, пригодился?

– Еще как! Целую корзину двойных лепешек напекли, сам видишь. А пока хлопотали, я выспрашивал, а принцесса, невидимым заговором обереженная, слушала.

Мона Сэниа присела возле полной корзины, машинально отломила кусочек пирога. Остальные дружинники сочли это за приглашение к столу и тоже расположились вокруг старцев. Творенья тихрианских кулинаров были оценены по достоинству, и только принцесса крошила свой кусок истончившимися нервными пальцами.

– Приказ о белом ребенке действительно был, – проговорила она через силу. – Примерно месяц тому назад. Так что к Юхани он никакого отношения не имеет.

– Еще как имеет! – возразила Таира. – Он ведь не отменен. Скорее всего, кто-то уже нашел твоего малыша, и теперь Ю-ю или у князя, или по дороге к нему. Надо ждать. Кстати, дедуля, ты обещал поторопить события!

Шаман недовольно фыркнул, утерся жирной лапой, но поднялся беспрекословно.

– Уедини сибилло! – сурово приказал он принцессе. – Сибилло камлать сподобится.

Мона Сэниа удивленно глянула на Таиру, но та кивнула, и шаман без лишних расспросов был препровожден в командорский шатер.

– Может, он действительно как-то подгонит моего желтого попугайчика, – ответила девушка на немой вопрос принцессы. – Во всяком случае, я осталась без носового платка. Пал жертвой элементарного взяточничества. А кстати и обо всем остальном: я как-то не подумала, что солнцеволосой диве не очень-то подходят застиранные портки. Там, где колбасу брали, какой-нибудь юбчонки не завалялось?

– Солнцезаконники как раз обоз снаряжают, там полно алых шелков да тафты… Для сибилло, как и для Вечной Чернавки, ни в чем отказа не будет, – заверил ее Лронг.

– Терпеть не могу красное! Благородные рыцари, во что у вас наряжаются девочки из приличной семьи?

Рахихорд засмеялся:

– Ты все равно не сойдешь за тихрианку, светлячок. Во всяком случае, как только раскроешь свой рот. А для златокосой князевой избранницы лучшим покрывалом были бы ее волосы. Попроси сибилло, оно мигом отрастит их тебе до самой земли.

– Ну спасибо за совет – расчесывай их потом каждое утро по полтора часа! И потом, это будет неоригинально: в собственные волосы одевались и леди Годива, и святая Инесса. Обе, кстати, плохо кончили. Если существовали.

– А по-моему, лучше всего в купальнике! – сорвалось с языка у простодушного Пы.

Все невольно посмотрели на Скюза – за такую реплику ведь и по шее схлопотать недолго. Но юноша сидел не подымая головы. После своей оплошности с крэгами он хотя и получил формальное прощение от принцессы, но буквально не находил себе места, стараясь отыскать хоть какой-нибудь способ загладить свою вину.

– А я, – почтительно склонился перед принцессой Лронг, – прошу у тебя защиты для моего отца. Если Полуденный князь действительно прибудет и увидит его, беглого узника, то…

– Не бойся, мой верный друг, – рассеянно проговорила мона Сэниа, – это проще простого. Он не увидит твоего отца.

Она сняла с шеи сверкающий искорками амулет и надела его на старого рыцаря. Тот хотел поблагодарить, но сделал слишком глубокий вдох и снова зашелся натужным кашлем.

– Воздух… слишком… сладок… – с трудом переводя дыхание, пояснил он.

– Нельзя ему под открытым небом после стольких лет заточения, – тоном опытного терапевта поставила диагноз Таира. – Скюз, отнесите рыцаря в наш кораблик да, кстати, выпустите Гуен, а то мы пообедали, а она…

Лронг вопросительно глянул на принцессу, та кивнула. Они со Скюзом подняли старика и понесли на корабль, стараясь не наступать на края его импровизированного плаща, волочащегося по земле. Таира вскарабкалась на высокий пень и, звонко крикнув: «Гуен!» – подождала, пока ее любимица не опустится на плечо.

И тут раздался гром.

– Вроде бы из ясного неба, – проговорила она, всматриваясь в закатную даль. – Доннерветтер, да это же Тунгусский метеорит!

Словно отделившись от солнца, прямо на них мчался сгусток огня, оставляя за собой пелену волнообразного грохота. Все, оцепенев, глядели на это чудо, и ни один не бросился к кораблю, словно у всех разом отключился инстинкт самосохранения. По мере того как это зловещее небесное тело приближалось, его свечение становилось ослепительно-оранжевым, желтым, белым и, наконец, звездно-голубым.

А потом вдруг погасло.

Диковинный летательный аппарат, более всего напоминающий гигантскую рыбу, бесшумно описал круг над темной купой анделисовых сосен и мягко приземлился между Пустынью и кораблем джасперян. На замерших людей пахнуло жаром. Гуен, намертво вцепившаяся в жесткое плечо многострадальной куртки, чуть спружинила на мощных лапах, готовясь к стартовому толчку.

– Погоди, – сказала Таира, поднимая руку, чтобы погладить глянцевые перья. – Рано.

Хвост «рыбы» вдруг развернулся серебристым четырехлепестковым цветком, и из-за этих чешуйчатых полукружий вышел человек.

Не более секунды понадобилось ему на то, чтобы охватить взглядом всю местность, а потом он, спотыкаясь и протягивая вперед руку, как слепой, двинулся к Таире, все еще стоявшей на своем древесном пьедестале. Он подошел совсем близко, опустился на