Рассвет - Константин Верстуков Страница 8

С приходом ночи в дом вернулась тишина.

За незваным гостем супруги стали следить попеременно: Рершер сторожил ночью, Звеифель — днём. В короткие пересменки над солдатом надлежало смотреть дешёвому дрону, когда-то купленному для наблюдения за домом.

Пришелец медленно вздымал и опускал прикрытую дырявой тряпкой грудь. Приоткрытый рот то и дело ронял краткие вздохи. Полусонный бред, из которого незнакомец не выходил с визита Ферниц’Гала, ненадолго спал, позволив человеческим ушам передохнуть от непереводимой брани.

Полночи Рершер провёл наедине с полуживым солдатом. Враждебная, сопевшая во мраке тень, которую он сам впустил домой, порой выбрасывала редкие слова, лишённые какого-либо смысла. Эти звуки то и дело подхватывал лежавший рядом ксено-переводчик. Усталый мужчина цеплялся за них, стараясь не отдаться сну. Искал то неведомое, что мог сказать солдат: про дальние миры, огромный космос или враждующие Империи. Но слышал он только жалкие, брошенные в лихорадочном бреду отголоски семиолоидской речи, столь же рваные и бессвязные, что и судорожные движения сашфиришца, махавшего то одной рукой, то другой в мимолётном приступе. Его губы шевелились, подрагивали, роняя один звук за другим. И ни на один не отзывался переводчик, лежал, попискивал и ждал, чтобы перевести хоть слово.

— Что? — усталого слуха достигло единственное слово. — Не перевёл, повторил, значит ли это…

— Рершер! — громыхнул голос за его спиной. — С дурной я вестью, друг, с дурной и срочной.

— Ферниц’Гал, когда ты пришёл?

За доктором плавно опускалась дверь. Он согнулся, серая кожа его потемнела, глаза блестели непривычно диким пламенем, словно вот-вот в них догорит фитиль, вот-вот пугающая искра разорвётся, прогнав вернувшуюся в комнатушку темень. Могучий семиолоид опёрся о стену, прокашлялся, и сам себе дал отдышаться, после чего заговорил:

— Спешил к тебе я после случившегося. Подозреваю я, что дело в нём. По дороге через арочную улицу к центральному корпусу приметил я низкого человека, что следовал за мной. Тот изучал, шёл скрытно, но порядком выделялся. Так долго длилось, он шёл и наблюдал. Оторваться мне удалось, однако же, в доме моём часть данных о болезни твоей оказалась стёрта.

— Постой, постой, что? Как это стёрли? Кто следил? Ну, не Гвардия же. Не Гвардия, верно?

— Не знаю, уверен не могу быть. Информация, что шла прямо перед записями о нашем милом госте исчезла. Это значит, что кто-то проник в городскую систему, в медицинский архив, кто-то смог просмотреть данные, внесённые мной.

Рершер уставился на семиолоида округлившимися глазами. По телу скользнул холодный пот, в ушах звоном отдался грохот обезумевшего сердца.

— Что там было? Что ты записал?

— Общее, лишь самое общее, данные о моём «частном визите». Ни слова там нет о твоём госте, так нет и угрозы даже если…

— Кто-то знает? Разведка? Гвардия?

— Не могу сказать. Быть может, произошёл сбой, и сознание моё теперь играет злую шутку. Если же нет, то вероятно за нами следят.

— Ты поэтому пришёл так поздно? Сейчас, после отключенного часа.

— Верно. Пришлось подождать, пока Гвардия окончит последний свой патруль. Рершер, друг мой, этот солдат стал большей угрозой, нежели прежде. Я не вправе решить его судьбу, ведь ту тебе доверил, так реши теперь, как поступить.

— Убей, — зазвучал из темноты переводчик. — Это будет наиболее разумно, ниривинец. Лучше сразу подорви сей дом да пощади своих. Мне не по силам даже встать и перебить вас. Что же, ждите моих войск, они придут.

— Замолчи. Ты ничего не знаешь обо мне или о моей жене. Ни Гвардия, ни ты, никто нас не тронет. Ты не знаешь ничего, Хичкимсэ.

Во мраке стали слышны краткие вздохи. Безмолвные дроны гудели над головами, ожидая новых фраз для перевода.

— Как узнал, ниривинец? Неужто… я…

— Назвал своё имя. Да, в бреду. Уже хоть что-то.

— Не суть, скрывать его мне не зачем. Моё имя и близко не поможет, ниривинец, наверху, — длинное тело поднялось на паре худых рук, подтянув к себе остатки ног. — А ты, чего ради, доктор? Исполнял долг перед Пустотой попранной Империей? Или дружку помог меня сдержать?

— Архницоль вам при любом исходе не покинуть. Однако с теми ранами вы едва бы пережили былую ночь.

— Ради чего? Я верность сохраню великому роду Сашфириш, свободе, не тиранам и не… — он резко замолчал, скрючился, его рот раскрылся в безмолвном крике, оголив острые зубы. Тёмный язык блеснул в горле, прежде чем Хичкимсэ сгорбился в приступе кашля. Грязная слюна заблестела на тонких губах, потекла по рукам к полу. В её потоках отсвечивала краснота. — Служу моему Императору. Я умру, но вам не сдамся.

— Ох, милый гость, милый гость, силы в вас едва остались. Вы не пленник, мой друг желает лишь узнать от вас ответы. Позвольте помочь вам да помогите нам.

— Да поглоти Пустота! — руки солдата сплелись возле груди и тонкой талии. — Я не веду переговоры, особенно с захватчиками Ниривин.

— Мы не захватчики, мне плевать на войну или твою Сашфириш, — голос Рершера взвился до потолка. — Я хочу знать только о поверхности. Что там? Как и куда нам бежать?

— Рершер, — доктор Орайним склонился над своим другом. — Прошу, будь спокойней.

— Ты прав, — вздохнув, он оглянулся на едва видимую дверь. — Ещё вдруг Звеифель разбужу… не стоит ей волноваться из-за этого.

— Если так думаешь о жене своей, то оставайся… здесь…

Слова Хичкимсэ начали тонуть в глухом мычании. Он спрятал голову в тени сомкнутых рук, замолчал. Теперь только скрипучее дыхание напоминало о том, что солдат жив. Рершер какое-то время смотрел на него, ждал чего-то, но в итоге оглянулся на Ферниц’Гала — на тёмную фигуру, подсвеченную сбоку тусклой светополосой. Крохотные ноздри семиолоида задёргались. Доктор прикрыл лицо верхней парой рук и подошёл к Хичкимсэ. В этот миг уже и Рершер почувствовал колкий тошнотворный запах, расползавшийся по дому.

— Вот Пустота, ну что теперь?

— Обычный смрад, друг мой. Однако, вот беда, с подобными ранами опыт я едва имею.

Хичкимсэ покосился на доктора, затем приподнял голову, будто впервые увидел своё тело. Он аккуратно коснулся перевязок на груди парой дряхлых пальцев. Затем пошевелил второй и третьей рукой, коснулся затянутого серой тканью живота. Тёмные глаза подрагивали, рыжая кожа исчезала в обступавшем плечи и подбородок тёмном потоке.

— Вам нынче без помощи не обойтись, — Ферниц’Гал опустился возле раненого и протянул тому руку. — Проявите выдержку, уважаемый мой пациент.

— Я воин Сашфириш. Не в праве я отдавать жизнь на волю ниривинца!

— Учту это, учту. Но в вашем теле разошёлся гной. И металл, как и ядовитые пары, коих вы надышались наверху или в пещере, они вам губят