Цветок пустыни (СИ) - Кира Леви Страница 64

Мои руки слегка дрожали, когда я крепче прижал к себе трёх крохотных девочек. Золотая малышка уютно прижалась ко мне и зевнула, протирая кулачками сонные глазки. Перламутровые двойняшки внимательно изучали меня, издавая тихие, довольные звуки, похожие на мурлыканье.

Когда я убедился, что моя семья спокойно отдыхает, то осторожно приблизился к двери сокровищницы, которая оставалась плотно закрытой всё это время. Сердце билось быстро, волнительно ожидая момента, когда смогу показать своих драгоценных дочерей отцу и дяде, которые терпеливо ждали снаружи, проявляя уважение к святости нашего гнезда.

Я медленно приоткрыл дверь и встретился взглядами с отцом и дядей. Оба тут же вытянули шеи, с нетерпением и любопытством пытаясь разглядеть новорожденных дракончиков.

— Отец, дядя, взгляните на моих дочерей! — тихо, но с гордостью произнёс я, слегка наклоняясь, чтобы им было удобнее рассмотреть малышек.

Первым отреагировал дядя Шии-Тари. Его глаза вспыхнули восхищением, губы растянулись в широкой улыбке, и он восторженно воскликнул:

— О, Духи Каракса! Какие же они прекрасные! — Его взгляд сиял от восторга и счастья. — Эрган, три девочки — это благословение! Поздравляю, племянник!

Отец некоторое время молчал. Его глаза были прикованы к золотой малышке, которая любопытно разглядывала его, невинно улыбаясь. Внезапно его лицо изменилось, став одновременно растерянным, взволнованным и потрясённым. Губы слегка задрожали, и он сделал шаг назад, словно увидел призрака прошлого.

— Отец? — настороженно спросил я, обеспокоенно вглядываясь в его лицо. — Что с тобой?

Он медленно поднял на меня взгляд, глаза его потемнели от бушевавших внутри эмоций.

— Эрган, эта девочка... золотые локоны... — голос отца был едва слышен, словно он боялся озвучить нечто невероятное.

— Что с ней? — переспросил я, чувствуя, как внутри меня медленно нарастает тревога.

Отец глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и только после этого, едва слышно, произнёс:

— Помнишь, я подарил золотой драконице украшение, и оно исчезло, а вместо него она дала мне золотой локон? Теперь я понял, что это был за дар, сын…

Он остановился, словно ему было больно произносить следующие слова. Потом снова собрался с силами и продолжил, тихо и твёрдо:

— Твоя золотая девочка, Эрган… Это моя истинная пара. Эолайн спасла её…

Возникла глубокая тишина. Я замер, не веря услышанному. Осознание значения слов отца с огромным трудом проникало в сознание.

— Это невозможно… — пробормотал я растерянно. — Ты уверен?

Отец медленно кивнул, не отводя взгляда от малышки, которая словно почувствовала его пристальный взгляд и весело замахала крохотной ручкой. Его глаза наполнились такой нежностью и болью одновременно, что моё сердце болезненно сжалось.

— Духи, какая судьба… — прошептал отец, не в силах отвести от неё глаз. — Она родилась спустя тысячи лет после меня… А я уже думал, что обречён на вечное одиночество.

Дядя Шии-Тари внимательно слушал, переводя взгляд с отца на малышку. Его взгляд потемнел, и он тихо сказал, словно стараясь успокоить отца:

— Это дар, друг, — негромко произнёс он. — Духи дали тебе знак, что одиночество твоё не вечно. Ты нашёл её, пусть даже теперь тебе придётся ждать долгие годы, прежде чем вы сможете быть вместе.

Отец усмехнулся и кивнул, с трудом отрывая взгляд от своей маленькой пары и переводя на меня:

— Береги её, Эрган. Она особенная.

— Конечно, отец, — заверил я, крепче прижимая малышку. — Можешь не сомневаться. Я защищу её любой ценой.

Мы замолчали, погружённые в мысли. Затем дядя нарушил тишину, пытаясь вернуть атмосферу праздника:

— Ну, племянник, такое событие надо достойно отметить! Ваш новый эмират обязан праздновать рождение первых наследниц твоего рода!

Я улыбнулся, чувствуя, как на сердце стало легче, а напряжение постепенно спало.

— Ты прав, дядя. Сегодня весь эмират должен радоваться вместе с нами!

И праздник, организованный в честь рождения трёх девочек, вскоре охватил весь эмират. На центральной площади перед храмом золотой драконицы собрались сотни людей, драконов и оборотней. Музыка и смех разлились по барханам, а ночное небо озарилось красочными огнями фейерверков.

Я стоял рядом с отцом на балконе дворца, наблюдая за яркими огнями праздника, охватившего весь эмират. Отсюда было прекрасно видно центральную площадь, заполненную ликующими людьми. Музыка и звонкий смех поднимались до самых звёзд, отражаясь в ночном небе разноцветными вспышками фейерверков.

Отец молчал, задумчиво опираясь руками о каменные перила. Его взгляд был устремлён куда-то далеко, к дверям сокровищницы, где сейчас спокойно спали моя любимая драконица и три маленьких драгоценных существа, появившихся сегодня на свет. Я хорошо понимал, почему его взгляд стал таким печальным и одновременно полным трепетной надежды.

Малышки пока не могли покидать гнездо — древние драконьи традиции запрещали выносить детёнышей наружу до тех пор, пока драконица сама не разрешит этого. Даже я не осмелился бы нарушить это священное правило. Поэтому отец видел свою истинную пару всего лишь мгновение, стоя за дверью сокровищницы, и теперь его сердце разрывалось от невозможности снова быть рядом с ней, обнять и защитить, как того требовала его драконья сущность.

Я осторожно коснулся плеча отца, возвращая его внимание к празднику:

— Всё будет хорошо, отец. У нас впереди вечность. И для нас обоих, похоже, она только начинается.

Он улыбнулся с лёгкой грустью и тихо ответил:

— Ты прав, Эрган. Сегодня мы празднуем рождение новой жизни. И я благодарен Духам за то, что они подарили нам эту надежду.

Мы вновь посмотрели на торжество, и я почувствовал, как спокойная радость наполняет моё сердце. Да, сегодня было время радоваться. И все мои подданные ликовали вместе с нами, приветствуя три маленьких огонька, зажёгшихся в нашем гнезде и изменивших навсегда судьбу не только нашей семьи, но и всего Каракса.

Эпилог

Полвека.

Много это или мало? Для дракона — лишь взмах крыла. Для пустыни — миг, почти незаметный. Но для тех, кто когда-то видел бесплодные барханы, перемены были колоссальными. Песок отступил под натиском зелёных садов и оливковых рощ, бескрайние плантации фруктовых деревьев и виноградников раскинулись по некогда пустынным землям. Там, где пятьдесят лет назад властвовал лишь раскалённый песок и палящее солнце, теперь журчали ручьи, а воздух наполняли ароматы жасмина, роз и апельсинового цвета.

Эолайн добилась своего — пустыня стала садом.

Новый эмират, прозванный путешественниками Жемчужиной Каракса, процветал, раскинувшись сверкающими зданиями, просторными площадями и величественным храмом, центром которого по-прежнему оставалась Золотая драконица, неизменно принимающая дары и щедро одаривающая тех, кто приходит к ней с чистым сердцем.

Но сегодня меня заботило не процветание эмирата. У