Рионада - Натали Смит Страница 6

Андрей вывел изображение со своего накса, и над его рукой появилась голограмма животного. Четыре мощные короткие лапы, шесть глаз — по три с каждой стороны приплюснутой морды, бочкообразное тело, покрытое гибкими коричневыми иголками, короткий хвост-обрубок.

— Иглы видишь?

Настя угукнула, внимательно рассматривая голограмму. И Андрей продолжил:

— Иголки трутся друг о друга, и возникает звук. Таким образом хищники шлют сигнал, предупреждают о нападении.

— Что еще мне стоит знать о местных?

Трещотник ей не понравился. Если на планете окажется больше небезопасных музыкантов, то налегке особо не походишь, а брать оружие она не любила. Отец говорил: «Ты смертельно точна с любым оружием». Всегда произносил с гордостью, но Настя была против насилия.

— Сначала стреляй, потом спрашивай, кто был.

— Варварство, — нахмурилась Настя. — Мы же не на сафари приехали?

Все сохраненные угодья Земли многие века не тронуты, но человеческая натура неисправима — сафари нашли на других планетах и даже под водой, этот вид развлечений, к Настиному сожалению, не исчез, как аппендикс у людей. Для чего-то эволюции требуется больше времени.

— Живое на этой планете, испытывает к нам гастрономический интерес. Если не съест, так понадкусывает. Растения часто ядовиты, животные любопытны и не пуганы. Можешь попробовать отгонять или улепетывать.

— А ты что делаешь?

— Я местный мастер бега по пересеченной местности, — улыбнулся Андрей.

— Сделаю тебе медаль, — пообещала Настя.

Кощеев не удержался от смешка. В наушнике раздалось:

— У нас много дел. Даю двадцать минут осмотреться и привыкнуть к ощущениям, затем работаем.

Послышалось негромкое шипение воздуха — открылся шлюз, шелест выдвигаемого трапа, и вот Андрей широким жестом пригласил ее сойти первой. Хорошо, что «Морок» мог садиться и взлетать горизонтально. При вертикальной посадке некоторых кораблей трапы не позволили бы спуститься бегом… но и не позволили бы потерять равновесие. Маленькая деталь, несколько слов от ИИ, потерявшихся в массе новых вводных — гравитация Рионады. Настя едва не полетела носом в землю. Поверхность взлетной площадки оказалась преступно близко, спасло тренированное тело, сработало быстрее мозга: оттолкнулась руками, сделала колесо и благополучно встала на ноги.

— Ох ты ж! — Настя чувствовала, как от неловкости горят уши, но Кощеев не позволил себе даже сузить глаза, выдавая улыбку. Он просто сделал вид, что все нормально и такое происходит каждый день, да не по одному разу, и понес ящик с сухпайками к первому модулю.

Настя выдохнула с облегчением, осмотрелась, неторопливо скользя взглядом по «Фронтиру».

Грязно-белые коробки тер-домов стояли полукругом за площадкой, и большая их часть оказалась скрыта махиной корабля, пришлось обойти, совмещая необходимое и необходимое: понять, как передвигаться, чтобы не краснеть ежеминутно, и рассмотреть лагерь.

Земля будто отталкивала от себя, и шаги вприпрыжку напоминали о беззаботном детстве. Тело быстро приспосабливалось к облегченной нагрузке, и вскоре уже не тянуло скакать. Настя на минуту присела потрогать почву и сочную траву, давненько не была ни на одной планете, перемещаясь с одной станции на другую. Отца два года не видела, только сообщения бороздили вакуум. Ощущения жизни, тепла, шероховатость почвы, гибкость травинок стали блеклыми, но чтобы их восполнить нужно было снять сапоги спецкостюма и походить босиком, руки ей в этом деле не помощники.

Восемь модулей, между которыми сновал Андрей, подготавливая их к работе, составляли исследовательскую базу. Настя смотрела, как разворачиваются энергетические панели, зажигается свет. Один модуль остался нетронутым — лишний жилой для третьего человека. Домики для нее и Андрея, помывочная, лаборатория — самый большой; пищеблок, хозяйственный и для отдыха.

Территория по периметру слегка мерцала и гудела — силовые ограждения, предназначенные для защиты и отпугивания, добавляли спокойствия. Деревья с желтоватой гладкой корой и коричнево-зелеными листьями как будто тоже опасались находиться рядом — лес начинался на приличном расстоянии от ограды. Скорее всего, площадку под лагерь просто вычистили, это расстояние и отсутствие деревьев в самом лагере казались неестественным явлением.

Возле ограды возвышалась золотистая металлическая стела с табличкой.

— Артемий Кощеев, 3598–3750 гг з. л.**, — прочла Настя, всматриваясь в надменное породистое лицо мужчины лет пятидесяти, и добавила с чувством: — А ты был редкостным козлом, похоже.

— Как невежливо с покойным, — хмыкнул в ухо ИИ. — Мне нравится, продолжай.

— Пора за работу, цветы возложите потом, — сухо прокомментировал Андрей, и Настя прикусила язык.

Первый рабочий день начинался на редкость неловко.

* * *

з. л — земных лет

Дорогие читатели, после 5 главы открывается подписка.

Если вам нравится история, поставьте на странице книги сердечко)

Глава 4

Чужая земля

Модуль отдыха казался совсем другим, когда в нем действительно проводили досуг за неторопливой беседой. Раньше Андрею было не комфортно со своими помощниками, он старался минимизировать контакты вне рабочих задач, так что и зону отдыха обходил стороной, предпочитая микроскопы и анализаторы социальному взаимодействию.

До сих пор.

— Андрей, ты извини, что я так неуважительно к твоему отцу, — Настя сидела в глубоком релаксационном кресле напротив, пила кофе и ее щеки розовели не то от удовольствия, не то от смущения. После необходимых работ она переоделась в гражданское, заявив, что внутри лагеря спецкостюм ей не нужен. Своеволие помощницы оказалось на руку Андрею — мешковатые брюки цвета хаки и свободный свитер сделали ее фигуру не столь привлекательной, как облегающий костюм. Неуместные мысли ушли в сторону, не приходилось силой переводить взгляд на что-то другое. Подумать только, немногим ранее он и придумать бы не смог вероятность разглядывания своих помощников с нерабочими мыслями.

— Неуважительно? Да ты грубиянка! — шутливо выгнул бровь Андрей. — Но в целом права — репутация моего отца справедлива.

Его кресло гудело, валики перекатывались в районе поясницы, снимая дневную усталость. Стена напротив демонстрировала летний луг где-то на Земле, жужжали труженицы пчелы, порхали бабочки. На Рионаде не было насекомых.

— И тебя не волнует… Ну, что люди говорят? — осторожно уточнила Настя.

— А что я могу сделать? Как уж есть.

— Расскажи, где ты вырос? Могу ошибаться, но ведь не на Земле?

— Нет.

Он рос в огромном замке на небольшой, принадлежавшей отцу, личной луне под названием Орфис. Половину ее горизонта занимала планета-пустыня Наварра, ржаво-желтая, окруженная кольцами газа и пыли. Орфис же подвергся терраформированию и имел атмосферу. Андрей любил те пейзажи, собранные из серой травы, причудливых гибких деревьев, зеленых озер и красных гор. Он любил и Навин — свой замок-дом, одну из резиденций отца. Построенный из блоков вольтина — местной породы камня, и металла для звездолетных ферм, он был не гигантским, но достаточно большим для одного маленького