Ремора - Валерий Сергеевич Горшков Страница 5

своих существовании и знаниях были люди. Раз уж все человеческие чувства и мысли завязаны на плавающих в поле Хиггса бозонах и липтонах, а сам Хиггс обратно зависим от того, что мы чувствуем и думаем, то вывод становился очевиден: сознание и Вселенная едины. Вся соль была только в том, чьё именно это сознание?

– Не хочу отвлекать вас от размышлений, – наклонился к ней Каору, – но боюсь мы не можем себе позволить терять время.

По опустевшему вагону в их сторону уже двигался проводник. Яманаси заговорил с ним по-японски. Зои размяла затёкшую шею и двинулась к выходу. Навстречу ударил поток прохлады остывающего города.

Новая машина уже ждала возле станции. Селис могла бы поклясться, что перед ней всё тот же юный водитель и то же шоколадное авто, что были в Токио, но понимала: быстрее поезда добраться досюда невозможно.

– Как вы объясняете такой интенсивный поток нейтрино? – спросила она у Каору, когда он сел рядом.

– Мне нравится ваша гипотеза о влиянии наблюдателя, – опять уклонился от прямого ответа учёный. – Однако могу вам гарантировать, что подобную картину сейчас регистрируют и на нейтринных телескопах другого типа в других странах и с другими научными подходами.

– Что вы имеете в виду?

– Вы что-нибудь слышали о российском галлий-германиевом нейтринном телескопе? – спросил он. – «ГГНТ» входит в состав Баксанской нейтринной обсерватории внутри Кавказских гор.

– Они тоже фиксируют вспышки? – предположила Зои.

– На «ГГНТ» нет фотоумножителей, – пояснил Яманаси. – Если изъясняться простыми словами, наши коллеги из РАН в качестве детектора используют пятьдесят тонн жидкого галлия, который, улавливая солнечные нейтрино, преобразуется в ядра германия и электроны. Обычно в течение месяца нейтрино создают в этих пятидесяти тоннах галлия около тридцати атомов германия. Отыскать их там конечно непросто, но частота реакции вам, полагаю, ясна и не требует пояснений…

– Подождите, мне сейчас сорвёт пломбу[38], – остановила его Зои. – Только не говорите, что галлий…

– Весь стал германием, – кивнул Каору и даже щёлкнул пальцами. – Вот так. Пятьдесят тонн галлия мгновенно превратились в германий.

– То есть по-вашему, мы имеем дело с проявлением параллельной Вселенной? – уточнила Селис. – Почему же вы не думаете, что… А, я поняла, это стало происходить само по себе до начала наших наблюдений…

– Верно, – подтвердил Яманаси. – И у нас тут на Земле явно отсутствует наблюдатель необходимого для таких событий масштаба. Ну или, если хотите, нет достаточно количества наблюдателей с единым мироощущением. Как бы то ни было, вашей теории это противоречит только лишь в исключительности роли наблюдателя. По существу же мы стали свидетелями одномоментных проявлений и Суперсимметрии, и Гипервселенной[39].

Автомобиль миновал перекрытый ремонтной бригадой прямой асфальтовый въезд в шахту Камиока, остановившись чуть в стороне у начала грунтовой дороги. В бесформенных от запылённых фар пятнах света виднелась тянущаяся к подножью горы аллея клоками покрасневших осенних зубчатых дубов. Дальше требовалось идти пешком. Двигатель смолк. Водитель приоткрыл Зои дверь.

В свете Луны, покрытой чешуйчатым панцирем солнечных батарей, ветер шумел в пёстрых кронах, сбивая с них редкую листву. А высоко-высоко над деревьями развернулся пульсирующий рукав Млечного пути. Городской световой шум больше не скрывал его. Зои вдохнула полной грудью, точно пытаясь втянуть аромат далёких звёзд, и вдруг поймала себя на мысли, что даже не помнила, когда в последний раз ими любовалась. В суете между научными конференциями по мировым мегаполисам она не могла выкроить и минутку, чтобы просто замереть и оглянуться. Какое-то неприятно подтачивающее внутренне чувство подсказывало Селис, что следовало вдоволь насладиться моментом, каких больше уже никогда на Земле для неё не повторится.

Комки высохшего гравия с хрустом лопались под подошвами Каору и заставляли Зои то и дело спотыкаться на подламывающихся ногах. Туфли с высоким каблуком, показавшиеся ей хорошим выбором для более эффектной осанки на презентации, оказались худшим вариантом для посещения нейтринного телескопа. Яманаси придержал её за локоть, и та сбросила обувь, зашлёпав дальше по уплотнённой почве босыми ногами. Дорога казалась по-зимнему ледяной, а комочки грунта впивались в кожу, но Селис уже не думала о дискомфорте – всё её сознание было устремлено туда, к «Супер-Камиоканде».

Детектор «Супер-К» представлял собой скрытый в горной шахте на глубине в один километр цилиндрический резервуар из нержавеющей стали почти сорок один с половиной метр в высоту и чуть больше тридцати девяти метров в диаметре. Внутренние поверхности цилиндра сплошь покрывали сферические стеклянные фотоэлектрические умножители, способные улавливать черенковское излучение[40]. Весь объем обычно полностью заполняла специально очищенная вода, однако сейчас телескоп был почти пуст – лишь немного жидкости оставили на дне, чтобы можно было по ней проплыть внутрь на резиновой платформе, не повредив нижние детекторы.

Если кому-то счастливилось бывать здесь раньше, он наблюдал изнутри сверкающий золотыми сферами умножителей вертикальный тоннель, однако перед сидящей в надувном плоту Селис, которой выдали тёмные очки для защиты глаз, предстало совершенно иное зрелище. Фотоумножители со сцинтилляционной[41] жидкостью внутри, при попадании в которые даже одного кванта света генерировались импульсы, теперь словно не регистрировали сияние, а излучали его – светились изумрудными лампочками даже без очищенной воды вокруг. Было невозможно представить интенсивность потока нейтрино, который бы заставил умножители срабатывать таким образом.

Пронзающий планету поток нейтрино всегда был колоссален – ежесекундно через каждые два с половиной сантиметра поверхности человеческого тела бесследно проникало около ста миллиардов нейтрино. Проходя же через жидкость в резервуаре «Супер-К», эти частицы оставляли след из мюонов, которые в свою очередь регистрировались умножителями. Однако сейчас Землю пронзало что-то другое, одновременно и тождественное привычным нейтрино, и противоположное им.

Свет лился ровным потоком, но при этом в нём узнавался скрытый ритм. Заметить его визуально было невозможно – только почувствовать кожей. И Зои ощущала его как что-то хорошо знакомое. Импульсы совпадали с теми, которые пару часов назад воспроизводил её браслет.

Селис повернулась к сидящему рядом Яманаси. На его лице были такие же, как у неё, плотно прилегающие к лицу тёмные очки на резинках.

– Вы тоже это чувствуете? – спросила она.

Эхо дважды облетело цилиндр нейтринного телескопа.

Каору кивнул и ударами указательного пальца по воздуху воспроизвёл ритм излучения: З – О – И.

– Это ведь не нейтрино? – уже шёпотом высказала она свою догадку.

Прозвучало всё равно достаточно громко.

– Антинейтрино.

Мировое эхо

19 ноября 2024 года, 6:52

Московская область, Российская Федерация

Ударная волна от преодоления звукового барьера на мгновение приглушила шум экспериментальных плазменных двигателей и осталась где-то позади беззвучным для пилота хлопком. Предсерийный прототип многофункционального истребителя «П-24»