Люди как боги. Книга 1. Галактическая разведка [litres] - Сергей Александрович Снегов Страница 49

так! Я многое принимал сразу». Он беспощадно опроверг меня. В жизни он не был таким жестоким, как в нынешнем моем представлении о нем. Впрочем, сейчас он не мог быть добрым – теперь он был вечным обвинением мне. «А невидимки? – говорил он. – Невидимки, Эли? Разве ты не расхохотался, когда услышал о них?» – «Да, невидимки, – отвечал я. – Это правда, я удивился и засмеялся. И я жестоко наказан, что не поверил в твое прозрение и не позаботился о защите. Мы все наказаны, Андре, все!» – «Другие мои идеи ты высмеивал тоже, – заметил он. – Вспомни получше, Эли».

Я стал вспоминать его идеи и теории. Их было много, час бежал за часом, бессонная ночь плелась, как старуха. Я больше не спорил с Андре, я вдумывался в его мысли. Я был готов принять любую из них – уже потому, что ее высказывал он. Я подводил под них фундамент, подбирал убедительные доказательства – я запоздало оправдывался перед другом.

Я вспоминал, как он блестяще обосновал удаление Гиад от всех звезд мира. Спыхальский, наверное, уже послал экспедицию проверить его гипотезу, и экспедиция доказала, что Гиады рушатся в искусственно созданный провал в космосе. Как могло быть иначе? Андре так запальчиво отстаивал эту идею, он не мог ошибиться!

А потом я припомнил его версию происхождения людей, так жестоко раскритикованную Ромеро. Она стала мне дорога еще и потому, что Павел на нее ополчился. Я хотел обдумать ее в деталях, по-серьезному обосновать.

Но доказательства не подбирались, вместо мыслей возникали картины. Я тешил себя придуманными историями, разыгрывал фантастические вариации на заданную Андре тему и упивался ими, как некогда на Земле индивидуальной музыкой. Мной овладела полудрема-полубред. Я возвратился в далекое прошлое Земли. И вот я вижу дикие леса, каких давно не существует. У подножия холма лежит на боку космический корабль. Из разорванного его чрева вываливаются лестницы, бочки, ящики, незнакомые механизмы. По небу мчатся растрепанные тучи. Дико кричат обезьяны. Влажная жара тяжко висит в воздухе придуманного мною уголка земли.

На холм взбирается старик, точно такого же я видел на стереоэкране в Оранжевом зале. Он высок, строен, сед. У него лучистые глаза, не по-человечески огромные, – хороший, ладный старик. Он осматривается и мрачнеет. Ему не нравится место, куда угодил корабль. К нему приближаются двое молодых. Первый тоже из тех, кого я видел в Оранжевом зале. Второго я не знаю, я его придумал. Впрочем, он похож на того, убитого, с картины альтаирцев.

«Ну и попали! – говорит первый из молодых. – Надо же было так удариться! Ремонт займет тысячи две местных лет. Лаборатории мы захватили, но заводы остались дома». – «Нужны помощники, – говорит второй. – Нас двадцать, на все не хватит рук. А здешние существа, кажется, доросли лишь до того, чтобы прыгать с ветки на ветку. Они работают клыками, а не мозгами».

Старик успокаивает их. В общем получилось неплохо. Удалось выбрать планету, похожую на их собственные: здесь сносные температуры, умеренная гравитация, в атмосфере имеется кислород, много воды и зелени. Уже одно то, что можно ходить без защитных костюмов, чего-нибудь да стоит! А заводы – что ж, заводы можно построить… Примитивные, конечно.

«Без помощников?» – «Будут помощники. Посмотрите на этих хвостатых существ, орущих в листве. Когда-то и наша история начиналась с созданий, подобных им. Миллионов через пять здешних лет они самостоятельно разовьются и станут подобны нам. Почему бы нам не подтолкнуть процесс эволюции?» – «Сколько на это требуется лет, подумай! – говорит второй. – Мы не бессмертны. Половина из нас перемрет здесь». Он, конечно, не догадывается, что ему суждено погибнуть в другом месте. «Будем торопиться. Я, наверное, не доживу до отлета, но вы покинете эту планету».

И вот они берутся за дело. Одни ищут руды, другие заделывают пробоины и налаживают механизмы, третьи отлавливают обезьян и экспериментируют с их генами. Сразу вывести подобных себе не удается: обезьяны не тот народ, чтобы в одно поколение вырастать в богов. Кое-что получается, еще больше провалов. Удалось убрать хвост, выпрямить спину, укоротить руки – вот он, получеловек-полузверь, нет, не подойдет, у него мала способность к самоусовершенствованию.

Наконец появляется настоящий человек, сразу все варианты – черные и белые, курчавые и пря-моволосые, пигмеи и гиганты. На этот раз, кажется, вышло – нет, и на этот раз не выходит! Я слышу спор галактов. У них производственное совещание – обсуждают сотворение человека.

«Разве это человек? – возмущается один. – Поглядите на чертеж – что общего между замыслом и осуществлением? На бумаге – человек, а за той загородкой – зверь! Я протестую против такой работы!»

«Ближе к делу! – требует председательствующий. – Какие у вас конкретные возражения? Так мы проболтаем до рассвета!»

«Тысячи возражений! Первое – абсолютная неприспособленность к жизни. Он без шерсти, без когтей, без клыков, без рогов. Как ему добывать пищу, как передвигаться, как защищаться? Поглядите на его пальцы – это же сучки, а не пальцы, разве они похожи на наши? А глаза? Какие-то щелки, а не глаза. Мне страшно смотреть на него, а вы твердите – по образу и подобию!»

«Все же он подобен нам, – говорит старик. – Подобен, но не тождествен. Вы забываете о главном: в человеке осуществлена поистине грандиозная возможность к усовершенствованию. Посмотрите таблицу, рассчитанную машиной. Если у собаки принять способность к усовершенствованию за единицу, то не найдется ни одного животного, у которого она поднялась бы выше десяти. А у человека она равна 1 595 660 800! В миллиарды раз выше, чем у любого животного! В сотни раз выше, чем у нас с вами! Я считаю, что мы создали чудо разума!»

«Пока это чудо глупости и неприспособленности, – зло кричит кто-то. – Ваш разумный человек – дурак. Я пытался внушить этому голому дикарю понятие о некоторых матрицах тяготения, он хлопал зенками и скулил. Тогда я подвел его к корыту со жратвой – и посмотрели бы вы, как он кинулся. Тут он не хлопал глазами. Пройдут миллионы лет, прежде чем ваше чудо природы сообразит, что у него есть кое-какие способности. Предлагаю отклонить предъявленную нам модель и продолжать поиски».

«Голосую предложение – человека не утверждать, – говорит председательствующий. – Другие предложения имеются? Вроде нет. Кто за? Против? Воздержался? Итак, человек отвергается всеми голосами при одном воздержавшемся. Какие будут пожелания к новой модели, которую предстоит запустить в работу?»

Снова поднимается первый галакт.

«Мне думается, не стоит гоняться за внешним подобием, практически оно не выдерживается и превращается в уродство. Нам нужны не сверхъестественные способности, а реальная жизнеспособность, быстрая