Белый ксеноархеолог - Юрий Валерьевич Максимов Страница 39

Он молчал. Ну и ладно. Я прошелся вдоль трапа, заглядывая в дверные проемы. Большинство кают пустовали, и, судя по слою пыли, уже давно. В нескольких было чисто, но тоже пусто, – видимо, обитатели были на работе. В паре комнат на полу спали шерсы, от которых тянуло неприятным звериным духом. Таким же, как от кучи ковриков у меня.

Я прошел изрядное расстояние, пока спохватился, что могу запросто здесь заблудиться. Каморки все похожи друг на друга. Надо было считать дверные проемы. Вернулся назад, опознав свою каюту по стопке бирюзовых тряпок, синему рюкзаку и грязному скафандру, лежавшему в углу, как сброшенная кожа.

Я пошел в другом направлении, в этот раз включив запись на планшете, чтобы потом составить план корабля. Картографировать по крайней мере ту часть, что я могу обойти. Он был огромным. Из-за величины и слабого освещения его масштабы терялись во мраке. При впечатляющих размерах мне бросались в глаза следы времени. Не все светильники работали. В одном месте вода из питьевого резервуара поднялась и заполнила всю каюту, а также часть трапа снаружи. Все тут как будто понемногу разрушалось. Странно, что Элпидофторос не ремонтировал это. Из-за равнодушия к условиям жизни рабов? Или это признак ограниченности его возможностей? Все-таки он остался один. Это может быть уязвимостью…

Всё, что я по пути видел, и все, кого встречал, не источали враждебности. Только чуждость и безразличие. Полное. Тотальное.

Первый мой импульс был прост и ясен: сбежать отсюда любой ценой! Но, поразмыслив, я понял, что это глупо. Даже если бы мне удалось покинуть этот корабль – а шансы на это исчезающе малы, – Хозяин все равно найдет меня, где бы я ни был. Как стало ясно еще по истории с Боссом, истинная свобода от такой силы достигается не бегством, а ее полной и окончательной нейтрализацией.

Физически Элпидофторос отнюдь не выглядел неуязвимым. Одной пули из пистолета Чавалы, оставшегося со мной, или даже удара битой вполне хватило бы для того, чтобы внести существенные коррективы в сроки его жизнедеятельности. Но он защищен технологиями Хозяев. А в их эффективности я убедился лично. Всего пары артефактов оказалось достаточно, чтобы спасти меня и во время штурма особняка Босса, и в пылающем реакторе «Благословенного». Элпидофторос же, судя по всему, окружен целым арсеналом подобных устройств. Вчера я не смог даже приблизиться к нему.

То, что при мне оставили пистолет, – не недосмотр. Это насмешка. Еще одно послание. Элпидофторос показывает, насколько уверен в своей неуязвимости. И обоснованно. Меня самого Сидни, жена Крикса, не смогла убить в упор из автомата – пули замерли в воздухе, не долетев до цели. И все благодаря артефакту Хозяев, который мы назвали антикинетическим щитом.

Да, эта тварь просто издевается, оставив пистолет. Мол, давай, попробуй…

Я вспомнил императора кабрасов. Он здесь уже очень давно, судя по тому, что я услышал. Сейчас это существо сломано, однако вряд ли сломалось быстро. Разве не хотел он отомстить за гибель своей расы? За лишение языка? Наверняка пытался, но у него не вышло ни сбежать, ни убить Элпидофтороса. Не думаю, что мне представится больше шансов, да и я не убийца, в конце концов. Даже окажись у меня в руках бита и возможность нанести удар или выстрелить, я, скорее всего, не смогу.

Но остается одна вещь, в которой у меня есть шансы победить: я могу попробовать сорвать его план. Ключевая точка – путешествие во времени. Для Хозяина, как и для меня, это terra incognita, область непредсказуемых переменных. Именно в этой зоне неопределенности может представиться шанс…

А может и не представиться.

Я обошел по периметру всю эту зону, которую обозначил как жилблок персонала. Огромный четырехугольник, в одном месте с закрытыми дверями. Через них мы вчера и вошли с кабрасом. Но открыть их я не могу. Значит, меня заперли здесь. Побродив еще и снимая на планшет то, что видно внизу и наверху, я пошел обратно в свою каморку.

По пути снова думал о вчерашней катастрофе. О погибших членах моей команды. О погибших шерсах, которые на самом деле не были нашими врагами. О сыне Гемелла и о нем самом… А теперь во мне его прадед… Жаль, что он совсем другой. Будь он как Гемелл, мог бы сильно помочь.

«Мне ты не хозяин».

– В смысле? Я и не пытаюсь быть тебе хозяином.

«То перевод, что был тобой запрошен. Гхе хра кхежь. Вот что сказал Гемелл, встречая свой конец. „Мне ты не Хозяин“».

Я замер, осмысляя это. Последние слова его не были просьбой или руганью сломленного существа. Это была декларация предельной свободы, брошенная в лицо убийце.

– Спасибо.

Вспомнились вчерашние слова Гемелла: «У нас есть воля». И это оказалась несгибаемая воля…

«Как искра, гаснущая на ветру, он ни на что не повлиял и пал напрасно».

– Он повлиял на самое главное. На то, кем стал. Он ушел несдавшимся. Хозяин не смог его подчинить, сломать, осквернить. Гемелл победил, до конца оставшись собой. Неужели ты не видишь его величия перед лицом смерти?

«Не вижу. Та стезя, которой шел Гемелл, ведет к концу, что мне совсем не мил. Я не пойду по ней. Пока ты спал, я изучил твои воспоминанья, познал тебя, твой род людской и узы, что связали тебя с правнуком моим. Ни сами вы, ни вера ваша мне не интересны. Не стану другом я тебе. И любопытство праздное твое не буду тешить. Хозяину нужны мы как орудие для входа в аномалию. Сие свершим мы. О сем одном я говорить согласен. А более ни в чем я не обязан».

– Я понял.

Но он продолжал бубнить, как сварливый старик:

«Я ничего тебе не должен, человек. И помогать ни в чем не стану. Но ради правнука, который к тебе сильно привязался, скажу одно. Меня в тебя вселили не только для того, чтобы составить ключ. Я буду соглядатаем Хозяина в тебе. Я его око. Все думы твои явны для меня. И о любом опасном помышлении я возвещу. Я вижу, как ты ищешь избавленья. Но нет его. Любой твой план я выдам. Хозяин ждет тебя на всех стезях, что можешь ты найти. Борьба твоя проиграна».

– Но почему ты помогаешь ему?

«Дабы выжить. На многое готов я ради выживанья».

– А зачем ты выживаешь? Вот ты выжил, и для чего живешь?

«Спасти наш мир сулит Хозяин, коль скоро мы вернемся в прошлое».