( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка - НатаЛисс Страница 21

Я не отвечаю на ее провокацию, напротив, отворачиваюсь в другую сторону и продолжаю делать вид, что очень занята. Подобная реакция ей совсем не по душе, поэтому она каждый раз уходит все более злая.

— Они явно слепы, раз любят и уважают такую змеюку, — бурчу себе под нос, когда сильфийка уходит.

День тянется мучительно долго в ожидании, но в итоге Ровальд так и не появляется.

Вернувшись в комнату, меня одолевают сомнения: а что, если он уже обо всем рассказал Эльфирии, и теперь они строят план против меня?

Слишком уж я легко поверила его словам. Глупая. Видела же, как он смотрит на блондинку, а еще так рьяно защищал ее сегодня.

Всю ночь разные мысли посещают мою голову, так и не дав мне уснуть. Лишь с первыми лучами солнца мне удается погрузиться легкую дремоту, но бесцеремонное посещение моей комнаты, которое, уже, кажется, стало привычным для всех, заставило меня поежиться в кровати.

— Никакого проку от тебя, — начинает день с ворчания Эльфирия.

Я успешно игнорирую ее, вот только беспокойные мысли вновь начинают одолевать мою голову, но я стараюсь не подавать виду.

Дни начинают казаться такими однообразными и скучными, что хочется лезть на стену.

Сидя в прачечной и перебирая огромную гору одежды, которая точно никогда не закончится, я все время думаю о том, чтобы сбежать и найти Ровальда. Дергаться от каждого шороха — совсем не по душе. Я прожила так последние три года, прислушиваясь к шагам, раздающимся из холодных коридоров лаборатории, и когда они останавливались не возле моей двери, я могла выдохнуть, но это было ненадолго.

Я слышала крики других девушек, ожидая своей участи, и в следующее мгновение меня постигала та же судьба.

Кажется, все это было в другой жизни, хотя прошло всего несколько дней и воспоминания о том ужасе живы во мне. Кожа покрывается мурашками, тело холодеет, а в горле появляется тошнотворный ком.

Сейчас я снова чувствую себя также, загнанной в угол, но сейчас даже не знаю, откуда ждать опасности, кого стоит опасаться, а кому можно довериться.

Хотя кого я обманываю? Я давно должна была усвоить урок, что в этой жизни нельзя ни на кого надеяться, кроме себя. Да даже собственное тело слишком часто подводит меня.

Погрузившись в воспоминания, я не сразу замечаю чье-то присутствие рядом, поэтому, когда слышу странный, громкий шум за спиной, подскакиваю на месте, инстинктивно хватая какую-то палку в руки, которая оказывается штангой от вешалки.

— Кто здесь?

Из-под завалов одежды появляется высокий мужской силуэт.

— Ну и бардак.

— Ровальд? — Узнаю я голос.

Парень выходит на свет, и я убеждаюсь в своем предположении.

— Ты меня напугал.

— Прости.

Я встаю с места и подхожу ближе к нему, замечая за его спиной несколько роботов, которые принимаются за положенную им работу.

— Ты все-таки нашел их? — радуюсь я больше тому, что он просто пришел, как и обещал.

— Прости, вчера совсем не было времени, даже отправить никого не смог. Совсем забыл, что у нас ежемесячная отгрузка, — искренне извиняется финикс.

— Отгрузка чего? — интересуюсь я.

Парень с насмешкой смотрит на меня:

— В этом здании работает несколько тысяч человек, а наш господин — один из самых влиятельных лордов, но даже ему золото не сыплется просто так с головы. Наш господин разработал один секретный рецепт, который очень ценится как и среди аристократов, так и на черном рынке среди космических пиратов. Раз в месяц на нашу станцию прибывают покупатели, даже пилотам приходится помогать с отгрузкой.

— Я и не задумывалась о том, откуда берутся средства у господина, — протягиваю я.

Ровальд осматривается по сторонам, с недоумением убирая со своего пути горы одежды.

— Ну и натворила делов Эльфирия, хотела насолить тебе, но в скором времени все бы почувствовали, что наша система дала сбой. Здесь же все работает, как один слаженный механизм, даже если маленькая деталь выйдет из строя, вся система полетит.

— Думаю, она этого и добивается, чтобы повесить всю вину на меня, — вздыхаю я.

— В твоих словах есть смысл, но все равно, это не похоже на нее.

— Плохо ты ее знаешь, значит, — ухмыляюсь я.

Ровальд ничего не отвечает, занимая найденный стул, всем видом показывая, что готов к серьезному разговору. Я тоже сажусь напротив.

— Я уже надумала себе всякого, решила, что ты хочешь подставить меня, — смеюсь я, скрывая свою панику.

— Плохо ты меня знаешь, — передразнивает меня парень.

— Позволишь это исправить? — хитро улыбаюсь я.

Глаза Ровальд блестят в полумраке, но это не похоже на то сияние, которое я видела, когда тот злился, сейчас это, скорее, похоже на любопытство.

— Чувствую, что у тебя есть скрытые мотивы, да они у всех нас есть, главное, чтобы ты не пыталась навредить господину. — Голос финикса становится ледяным.

Внутри меня все холодеет, кажется, будто он видит меня насквозь. Я невольно сжимаю кулаки, стараясь не выдать себя, но в этот момент дверь снова открывается.

Мы с Ровальдом одновременно вскакиваем с места, оборачиваемся и застываем в немом ужасе.

— И что это за тайные сборища средь бела дня? — Слышим властный голос, который невозможно перепутать с кем-либо еще.

Глава XXVI. Западня

Глава XXVI. Западня

Глядя на высокий, мускулистый силуэт, я, кажется, даже не дышу.

Воцаряется тишина, лишь звуки работающих машин прерывают это неловкое молчание.

— Господин, — высоким от страха голосом лепечет финикс и моментально склоняется перед ним.

Я стою как вкопанная и просто гляжу на приближающийся к нам силуэт Торвальда, он делает медленные, властные шаги, будто предупреждая об опасности, и это срабатывает. Тело покрывается мурашками, а сердце колотится слишком быстро, что я перестаю слышать что-либо.

Эта странная, пугающая аура… Хотя мы не сделали ничего плохого, но отчего-то я чувствую себя виноватой, пойманной на страшном преступлении.

— Господин, мы… — хочет оправдаться Ровальд, но его дрожащий голос выдает его.

— Выйди, — рявкает в ответ мужчина, и финикс, склонив голову, буквально вылетает из прачечной, захлопывая за собой дверь.

Дикий ужас окутывает все тело, когда я понимаю, что мы остались здесь одни. Кажется, даже роботы перестали двигаться, лишь бы не попасть под горячую руку Торвальда.

Невольно отступаю, но тут же врезаюсь в стоящий позади стул и