Венчанные звездами. Второй шанс для сейлы - Ольга Райская Страница 2

- Сейчас ты возьмешь Мелл и пойдешь с Мари по подземному ходу. В лесу ждет космический катер. Не возражай и слушайся свою няню, Лиди. Ты поняла?

Дочь насупилась, а ее чайные глаза потемнели. Сейчас она, как никогда, напоминала своего отца, и я невольно залюбовалась ею. Такая же красивая, такая же гордая…

- Без тебя не уйду! – упрямо отчеканила она и надула хорошенькие губки.

- Я приду, милая. Я обязательно к тебе приду… - обещала я, изучая каждую черточку детского личика.

Но мужские голоса снаружи заставили замолчать и прислушаться.

- Кажется, тут пусто! Смотри, даже двери заколочены, окна выбиты, а те, которые уцелели, не мыли пару десятков лет, - произнес кто-то из вояк.

Все верно. Именно на такие выводы мы рассчитывали, когда придумывали эту бутафорию. Нам было важно продержаться как можно дольше, оставаясь незамеченными, не привлекая внимая. И возможно, нам это удалось…

- Ты идиот, Рэм! – перебил вояку более зрелый и сиплый голос, заставивший меня подняться и вновь притянуть к себе дочь. Сердце в груди стучало отчаянно и тревожно. – Декорация чистой воды! Доски старые, а гвозди новые, прибивали недавно. И двери заперты изнутри. Не удивлюсь, если еще и заложены ненужным монашьим скарбом…

Мужчина хрипло рассмеялся, и товарищи его поддержали.

- Все успели уйти? – едва слышным шепотом спросила у Мари.

- Шантель и Ирис проверяют кельи, но они шли за нами, - испуганно пробормотала девушка.

- Бери Лиди и спускайся в потайной ход! – чуть строже, чем обычно, указала я. – Лиди, слушайся Мари и других сестер.

На этот раз спорить никто не стал. Голоса мужчин стали менее разборчивы. Очевидно, собеседники отошли от храма, но все еще находились где-то поблизости.

Я бросилась к лестнице, но подниматься не стала, услышав торопливые шаги.

- Шантель! Ирис! – воскликнула я.

- Госпожа моя! – Шантель даже сейчас не забыла о кодексе, поклонившись мне, Ирис просто не могла этого сделать. Она была бледна и испугана настолько, что едва передвигала ноги вслед за подругой. – В кельях никого из сестер нет, хранилища пусты, как и полки библиотеки.

- Слава Великой! – выдохнула я. – Нужно уходить. Немедленно.

Мои слова утонули в грохоте. Мы все поняли, что это слетели с петель огромные двери в первом зале храма. Наемники варсов уже ворвались в обитель и направлялись к нам.

Шантель втолкнула Ирис в потайной ход и скомандовала:

- Беги! Беги, клуша! Из-за тебя задержались дольше! И не смей останавливаться! – девушка развернулась ко мне. – И вы бегите, а я отвлеку их. Нельзя допустить, чтобы варсы заметили наш ход.

- Иди, Шантель. Иди, девочка, - ответила ей я. – Это мое предназначение, и мне отвлекать врага. Позаботься о Лиди и сестрах. И живи за всех, кто не смог уцелеть.

Я видела, что Шантель хотела возразить. Ее изумрудные глаза яростно сверкнули, но услышав голоса вояк, она поклонилась.

- До встречи, госпожа. И да хранит вас Великая Сейлуриан. Еще не рождалось у нее дочери достойнее вас, - прошептала девушка и скользнула в проход.

Я тронула потайной светильник и шагнула навстречу неизбежному. Никто из варсов и их наемников не должен заметить, как статуя почти беззвучно, но слишком медленно встает на место, отрезая им путь к ускользающим сейлам.

Зал прошла быстро, а вот потом зашагала медленнее, скользя между колонн и прислушиваясь к каждому звуку. Как я и думала, захватчиков привлекли серебряные оклады к каменным фрескам. Они оказались слишком тяжелы для юных девушек, и пришлось их оставить. Зато сейчас ажурные рамки прекрасно притягивали к себе внимание мародеров.

Нет, ими оказались не воины варсов, а кучка наемников с Цезеи. Даже до мирной Наргари доходили слухи об их алчности и кровожадности, а от рассказов о зверствах цезов волосы вставали дыбом.

Хотелось бежать, бежать не оглядываясь, подальше от этого места, но я не могла им позволить обнаружить тайный проход. Статуя должна встать на место прежде, чем до центрального зала доберутся враги.

Цезы так увлеклись, что заметили меня лишь тогда, когда я заговорила.

- Приветствую вас в обители Великой и Мудрой Сейлуриан. Здесь рады каждому, чьи помыслы чисты.

Наемники обернулись, и на мгновение повисла тишина. Впрочем, я смогла расслышать тихий шорох – это статуя Великой встала на свое место. Все… Теперь можно подумать и о себе. Хотя мне наверняка не удастся далеко убежать или скрыться. Одия – столица Наргари превратилась в руины, вряд ли отыщется дом, где меня примут и укроют.

И, осознавая все это, я продолжала стоять перед группой мародеров, пока время отсчитывало последние минуты моей жизни. Это не важно. Главное, что Лиди и другие девочки будут жить, у них будет право сделать свой выбор, продиктованный сердцем. Возможно, им повезет больше, чем мне когда-то.

- Бездна меня побери! – воскликнул полноватый мужчина с неухоженной бородой, мясистым носом и пунцовыми щеками. – Клянусь черными дырами Перторакса, монашка! Живая! Хорошенькая!

- Заткнись, Олли, - сипло процедил тот, кто, видимо, и был предводителем этой кодлы. – Если есть одна, значит, где-то здесь прячутся и остальные. Правда, малышка?

Он стал приближаться, не отводя от меня глаз. Я же испугалась, что они обнаружат потайной ход. Девочки еще не отошли на безопасное расстояние.

- Уединение и молитва – вот цель моего существования, братья, - смиренным, очень спокойным тоном ответила я. – Если в храме и находились другие дочери Великой Сейлуриан, то мне об этом ничего не известно.

Голос не дрогнул, не предал, но мои слова не понравились главарю.

- Братья! – хохотнул кто-то из наемников. – Сестру мне трахать пока не приходилось. Но все когда-то бывает в первый раз…

- Сид, нам и одной хватит заморить червячка, а потом и других отыщем! – крикнул ему кто-то из пяти наемников.

- Как ты после отбоя душишь своего червяка, Рэм, только глухой не слышит. Возьми Олли и Гувера, обшарьте эту богадельню. А малышкой займусь я. Первый, по старшинству.

Сид подошел так близко, что я почувствовала его несвежее дыхание, отягощенное мерзким запахом дешевого алкоголя. Он приподнял пальцами мой подбородок и прищурился.

- Ты как, малышка, хочешь по очереди или сразу всех? – просипел главарь и оскалился. Очевидно, это должно было считаться улыбкой.

Хуже всего, что даже