"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард Страница 168

Я всё утро пытаюсь не обращать внимания на свои руки, но больше не могу. Я быстро исцеляюсь, но это просто ускоренная версия того, как исцеляются все остальные, что означает, что почти зажившая кожа адски зудит. Я прислоняюсь спиной к стене, чешу одну руку, затем другую. Ощущение великолепное. Мне хочется погрузиться под красную кожу и свежие шрамы и покромсать ногтями нервы, чтобы те заткнулись.

— Ты что, спал в витрине зоомагазина? Выглядишь так, словно у тебя блохи, — замечает Кэнди.

— Вчера вечером демон Глютир сделал меня своей жевательной игрушкой.

— Тебе достаётся всё веселье. Я никогда даже не видела ни одного.

— Если только не смотришь на него сквозь бинокль из бункера с кондиционером, то тебе не захочется. Этот ублюдок сжёг к чертям мне руки.

— Дай взглянуть.

Я сбрасываю пальто и сдвигаю сожжённые рукава. (Мне действительно пора сменить одежду. Она выглядит так, будто я украл её у бродяги-поджигателя). Надеюсь, здесь сейчас нет глядящих на нас прекрасных семейств. Им может захотеться сложить своего цыплёнка в пакет и доесть дома.

Кэнди наклоняется через стол и тычет в мою красную недожаренную левую руку.

— Эй. Больно.

— Ты большой мальчик. Выглядит не так плохо.

— Следующего Глютира я отправлю к тебе для массажа и пилинга.

Принесли наше питьё. Мой кофе и кока-колу Кэнди. Я до этого не ел вместе с ней, но слышал, что нефриты настоящие сладкоежки.

— После завтрака нам нужно повидать Аллегру. У неё найдётся что-нибудь, чтобы привести тебя в порядок, — говорит она в перерывах между глотками содовой.

— Неплохая идея. Даже если это всего лишь что-то, что остановит проклятый зуд.

Кэнди берёт соломинку из напитка и обматывает её вокруг пальца.

— Давай начнём собеседование. Мистер Старк, какой ваш любимый цвет? Любимый фильм? Любимая песня?

— Ты что, бля, серьёзно?

— Это называется быстрое свидание. Вам требуется пять минут, чтобы понять, нравится ли вам кто-то, затем какая-нибудь сука-командирша с химической завивкой звонит в колокольчик, и вам нужно пересаживаться к кому-то ещё.

— Ты серьёзно. Ты этим занималась?

Она строит гримасу и качает головой.

— Чёрт, нет. Но мне хотелось посмотреть на твоё смущение. И у меня есть вопросы и похуже, чем эти. Если бы ты был деревом, то каким?

Кто-нибудь, напомните мне, зачем я вернулся на землю.

— Боже. Ладно. Задай мне снова те вопросы.

Она одаривает меня слащавой улыбкой.

— Любимый цвет, фильм и песня.

Я бросаю взгляд в сторону кухни, мечтая, чтобы принесли нашу еду, и я мог набить рот и не говорить.

— Адский серый, «Херби[510] против Годзиллы» и «Звёздно-полосатое знамя»[511].

— Ладно. Теперь я.

— Если так проходит быстрое свидание, мне кажется, лучше бы я остался дома с Касабяном.

— Давай.

— Ладно. Любимая машина, фильм и способ использования ножа.

Пока мы отвечаем, прибывает наша еда. Хвала монстрам, которые присматривают за мной. Через минуту всё закончится.

— «Шелби Мустанг»[512] и «Зловещие мертвецы — II». Ножом я пользуюсь только чтобы нарезать рогалики.

— Неверно. Правильный ответ: «‘Импала Супер-спорт’ 1971 года. ‘Однажды на Диком Западе’. И со спины, правой рукой обхватить горло, а левой нанести удар снизу вверх, чтобы клинок скользнул между рёбрами и вошёл в сердце».

Официант во время моего ответа расставляет тарелки. Он на секунду замирает, затем раскладывает столовые приборы и ставит стаканы с водой. Затем поворачивается и медленно удаляется, словно от бешеной собаки, стараясь не привлекать её внимания и не разозлить. Какой профи. Оставлю ему огромные чаевые.

— Как вафли?

— Идеальные. Как твой цыплёнок?

— Сглаживает похмелье, словно автогрейдер.

Некоторое время мы не разговариваем. Просто наслаждаемся едой, словно пара гражданских, не убивавших такое количество людей, которого бы хватило, чтобы заселить небольшой городок. Прошло шесть месяцев с той ночи в «Авиле», когда мы оба в режиме монстров продирались сквозь некоторых из самых элитных миллионеров и политиков Лос-Анджелеса, являвшихся сообщниками Мейсона, когда он пытался открыть врата ада. Той ночью мы с Кэнди поцеловались. Крепкий, долгий поцелуй, когда мы были покрыты чужой кровью. Парочка монстров, узнавших друг друга и не испугавшихся того, что увидели. А потом ничего. Кэнди вернулась в фургон, приняв зелье Дока Кински, чтобы не превратиться обратно в машину для убийства. Затем нашествие Бродячих. И кто-то хотел убить Дока, так что она отправилась с ним в путь. Я не знаю, есть ли между нами что-то, но чертовски похоже на то, что кто-то разнёс хаос и селитру по всему мирозданию, чтобы мы никогда это не выяснили.

Я чувствую, как в глубине души закипает лёгкое чувство вины. То самое чувство, которое я всегда испытываю, когда смотрю на женщину, которая не Элис. Но как сказала Кэнди, мы сейчас здесь. Давай просто посмотрим, что будет. Я не могу каждое мгновение своей жизни жить в тени отсутствия Элис. Я не отталкиваю её, просто позволяю уплыть обратно туда, где она была. Не забытая, но и не заставляющая меня желать себе смерти. Как и не позволяю добраться до себя фотографии малыша Сентенцы. Джулия нашла одного экзорциста, так что найдёт и другого. Чёрт, я мог бы указать ей на кое-каких охотников на демонов из Саб Роза.

Жужжит мой телефон. Пришло сообщение.

Девушка восхитительна. Ты прав, что ты с ней.

Оставь это дело в покое. Забудь, что ты слышал о нём.

Оставайся с этой хорошенькой девушкой.

Я отодвигаю тарелки и вскакиваю, мечась по ресторану, ища кого-нибудь с телефоном. Парень в светлых дредах и футболке без рукавов глядит в свой. Я в два длинных шага пересекаю зал и выхватываю тот у него из рук. Из динамика слышен женский голос. Он слушает голосовую почту. Я швыряю телефон на стол и выскакиваю через пожарный выход, вызывая срабатывание сигнализации. На улице никого. По дороге навстречу друг другу проезжают пыльный микроавтобус и «Фольксваген-Жук». Лишь по одному пассажиру в каждом, и ни у кого нет в руках телефона.

Я возвращаюсь в «Роско» через главный вход. Все в заведении смотрят на меня, словно ждут, что этот сумасшедший в пальто рванёт бомбу, которую, очевидно, прячет.

Я иду к столику и показываю Кэнди сообщение.

— Скажи мне, что это не ты и не Видок. Или что-то такое, что один из вас подстроил вместе с Джулией.

Она качает головой:

— Видок бы так не поступил, как и я.

Я смотрю на неё и на секунду выпускаю ангела, чтобы он тоже мог взглянуть. Он видит то же, что и я. Она говорит правду.

Я достаю пару сотенных, которые прошлой ночью прихватил из своего тайника с вампирскими деньгами. Швыряю наличные на стол и киваю Кэнди следовать за мной. Мы в темпе возвращаемся на Голливудский бульвар, чтобы затеряться в толпе туристов, прежде чем один из добропорядочных граждан в ресторане наберёт 911.

— Окажи мне услугу, — говорю я.

— Какую?

— Я слегка взволнован и не хочу ничего объяснять. Окажи мне услугу и позвони Видоку. Скажи, что я хочу заняться этим делом. Я не люблю угрозы и ненавижу хулиганские звонки.

Кэнди надевает свои робо-очки.

— Хотя бы этот кто-то считает меня симпатичной.

— Даже у мудаков может быть хороший вкус.

Менее чем в квартале от отеля «БИТ» есть парковка. Видок ненавидит ездить на угнанных машинах, так что я высматриваю ту, которая сделает его наименее несчастным, и останавливаюсь на коричневом «Вольво-240», одном из самых скучных автомобилей в мире. Никто, особенно копы, не посмотрит дважды на «Вольво», особенно цвета шведского дерьма.

Я оставляю Кэнди в заведённой машине, направляюсь в номер отеля и меняю обгоревшую рубашку на чистую. У меня с собой всегда нож и наац, но выходя я прихватываю Смит и Вессон.460. Вам не нужно стрелять в слона из такой большой и мощной пушки. Вы просто бьёте его прикладом по колену, и слон сам отдаст вам все свои деньги на обед. Увидев, как я сую пистолет в карман пальто, Касабян качает головой, которая, в его случае, и составляет всё тело.