Галактические происшествия - Полина Липкина Страница 16

– Так зачем это тебе нужно? – сказал он. – Что, так сильно боишься, что слишком сильно изменишься? Боишься, что перестанешь быть человеком? Боишься, что будешь не женщиной, а скорее самкой росомахи? А может, даже и не женщиной, и не росомахой, а непонятно кем? Это тебя пугает? Настолько пугает, что ты пытаешься влезть нам в шкуры и провести над нами какой-то тест? Так зря боишься… Зря боишься, оборотень-росомаха. Даже местные саамские боги… даже они не столь уж сильно отличаются от людей. Духи воды… духи леса… и ведь они-то никогда людьми и не были…

Росомаха в упор посмотрела на Малиновского.

В упор посмотрела, и смотрела, кажется, целую минуту.

А потом, вдруг, резко, без переходов, превратилась в молодую женщину. Молодая женщина была одета по-походному, но вполне прилично. Никак не было похоже, чтобы она была способна разбрасываться собственными экскрементами.

Впрочем, она наверняка и в самом деле была неспособна на это. Все дело в том, что, когда оборотень оборачивается в сидящего в нем зверя, тогда оборотень очень часто, а может, и всегда, обретает на время новые, несвойственные ему черты характера. В человеческой форме не свойственные.

Девушка-оборотень вновь в упор посмотрела на собеседника, но тут же вполне вежливо слегка отвела взгляд в сторону.

– Вы уж меня простите, – сказала она, – но какое же вам дело до всего этого? Вроде бы это мое личное дело.

– Э… а как насчет моей просьбы? – сказал Малиновский.

– Ладно, – коротко сказала девушка-оборотень. А после этого вновь превратилась в росомаху. И почти без перехода, тут же, по-старому, по-росомашьи, скандально заорала.

Дмитрий Сергеевич Малиновский поспешно удалился.

И Вася, и Андрей совершенно не скучали в отсутствие Дмитрия Сергеевича. Они весьма и весьма бодро вечеряли в компании друг друга и в компании водки. Совершенно обычное действо, ничего особенного. Вот только говорили они все время только о росомахе-оборотне, и ни о чем и ни о ком другом. Кто она такая, откуда взялась, как ее можно было бы утихомирить, и прочее. Да за все то время, пока они тащили ее по сопкам, они не наговорили о ней и о ее утихомиривании столько, сколько сейчас. И ни Андрею, ни Васе все никак не надоедала эта тема.

Так продолжалось и час, и два.

Наконец разговор стал сползать и на темы смежные. Росомаха была женского пола, так что заговорили о женщинах.

– Знаете, что говорил о женщинах Карл Маркс? – сказал Вася. – Карл Маркс сейчас, конечно, вроде как не котируется, но он, что ни говори, был умный мужик. Так вот, Карл Маркс говорил – если идешь к женщине – не забудь плетку!

– Это не Карл Маркс, это говорил Ницше, философ, – заметил Дмитрий Сергеевич.

– А, да какая разница! – отмахнулся Вася. – И вообще, если подумать хорошенько… – Вася допил очередную порцию водки, – если подумать хорошенько – сколько от баб хлопот…

– Это точно, – подтвердил Дмитрий Сергеевич и налил себе еще водки.

– Вот-вот, – обрадовался Вася. – Все разумные люди со мной соглашаются! И Карл Маркс, и Сергеич, и вообще все. Потому что я прав. Либо на бабу деньги уходят, если у нее один характер, либо с ней жить нельзя, если у нее характер другой, вредный, одно из двух. И при этом на свадьбе полагается играть веселую музыку! Вот зачем это? Все равно как если бы я скреплял союз вон с ней – он кивнул в сторону росомахи – и при этом играл бы марш Мендельсона!

– Да сам марш Мендельсона не такой уж и веселый, – сказал Дмитрий Сергеевич.

– Да неважно, какой там этот марш, – отмахнулся Вася. – Важно то, что, к примеру, я и вон та росомаха – сущности несовместимые. И объединять нас нельзя, и общий язык мы с ней не найдем. Вот как бы я мог к ней подойти, чтобы мы нашли общий язык? А?

– По-моему, Вася, ты тогда как-то неправильно к ней подошел, – произнес Андрей. – Я росомаху имею в виду, естественно. Подход к делу у тебя неверный. Бережно с ней надо было, бережно. Ты хоть погладил ее?

– Я бы посмотрел, как бы ты стал ее гладить, – огрызнулся Вася.

– А почему нет? – сказал Андрей.

Дмитрий Сергеевич молчал и хмуро смотрел и на Андрея, и на Васю.

– Я сейчас пойду и поглажу ее, – снова сказал Андрей и начал подниматься.

– Врешь, – ответил Вася, хотя Андрей почти уже встал.

– Зачем мне врать? – удивился Андрей. – И не думаю. А с тебя – коньяк. Но хороший коньяк, молодой, французский, непохожий на то пойло, что ты сегодня притащил.

– О кей, – отозвался Вася, и они отправились к росомаховой клетке. Завидев своих пленителей, росомаха взревела, кажется, еще громче.

Она ревела, царапала клетку и кидалась кусочками фекалий.

– Андрей, – сказал протрезвевший Вася, – По-моему, это была неудачная идея. Как ты до нее додумался, ты же вроде бы выпил меньше, чем мы все.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся Андрей. – Да чего ты боишься, ты посмотри на нее. Неужели не ясно, что смелость и ласка ей понравятся?

И Вася, и Дмитрий Сергеевич во все глаза смотрели на росомаху. Перед ними был дикий зверь, и перед ними был человек. Женщина.

Ни Дмитрий Сергеевич, ни Вася не смогли бы объяснить, какие именно ее черты дозволяли распознать в лесной росомахе разумного человека, но сомнений у них не было.

Андрей между тем открыл клетку, наклонился к росомахе и ласково погладил ее за шею. Росомаха перестала реветь, перестала бросаться фекалиями и едва ли не замурлыкала.

– Точно, тетка, – присвистнул Вася. – А уж вредная до чего… Росомаха громко рявкнула в его сторону, и хотела, кажется, бросить кусочек помета, но передумала, не желая, видимо, отодвигаться от Андрея.

* * *

– Поэтому я и говорю, что с бабами всегда сложно, – немного позднее пространно развивал свою мысль Вася, когда они втроем вновь уже сидели за водкой и обмывали золото. – Если у бабы характер мягкий – денег на нее не напасешься. Если не мягкий – с ума сойдешь, вот как с этой. – Вася кивнул на росомаху.

– Да ладно тебе, – сказал Андрей. – А мне нравится, когда у тетки есть характер. Иначе скучно. А что с другой делать? Только член об нее тупить.

– Между прочим, ребята, она все слышит, – заметил Дмитрий Сергеевич, кивая в сторону росомахи. – Так что давайте, завязываем.

Разговор, хотя и на иную тему, все же продолжился, но ненадолго. Все устали. Скоро Вася, Дмитрий Сергеевич и Андрей уже были