Контракт с грядущим 2 - Михаил Никитич Ишков Страница 15

А вот столкнулся нос к носу и растерялся.

Весь мир, вся доступная нам вселенная, освоенная в пределах ближайшей метагалактики, образованной Млечным Путем, туманностью Андромеды и скоплением Треугольника, также включавшей карликовые галактики, называемых Магеллановыми Облаками – спутниками Млечного Пути; весь этот объем казался вычищенным от остатков древней цивилизации архонтов, пытавшихся сменить вектор развития вселенной «от простого к сложному» – а на деле?

Впрочем, эта заумь мало касалась меня – эта тайна не завораживала. Это было поле деятельности галактических попечителей, но отвернуться теперь, познакомившись с Дон Кихотом, Санчо Пансой, с этим свихнувшимся стариком-бригадиром и его помощником-сочинителем Франсуа, который освоившись в привычном осознании себя стихотворцем, принялся декламировать:

В земле могилу заступ рыл,

Кого-то хороня.

И этот звук за упокой

Перерастал в меня.

В этот момент он внешней стороной своего заступа пристукнул по земле, его товарищи подхватили: «А ночь уж на носу, а ночь уж на носу…»

Меня пробрал ужас – эти обретающие разум как ни в чем не бывало продолжали – «а ночь уж на носу…»

Бил колокол в моем мозгу,

И в такт гудела тьма.

И мнилось мне

В тот скорбный миг,

Что я сошел с ума.

«…а ночь уж на носу, а ночь уж на носу».

И гроб со скрежетом в душе

Проехал не спеша.

И небо обратилось в звук,

А все живое в слух.

«…ночь уж на носу…»

И тишину я различил

В гробу далеких бездн —

И эхом жизнь отозвалась

Надеждой сквозь измен.

«…а ночь уж на носу, а ночь уж на носу».

Потом они, взявшись за плечи, принялись отплясывать космический канкан. Франсуа тоже ворвался в строй.

Одна мысль – только одна мысль будоражила меня! – что же ты, такой ученый, продвинутый, познавший, как устроена Вселенная и что в ней в дороже всего, – одним словом, сверхчеловек – сидишь и стесняешься.

Познавший, что есть «один» и что есть «два», что же ты молчишь?!

…что есть «три»? Это три царства – медное, серебряное и золотое.

Тебе даже известно, что это за царства?

Медное царство – суть плоды садов и полей. Серебряное – это книги, в которых собрана мудрость прошлого. Золотое – это смеющиеся дети.

Что минует и что остается?

Чем море дышит?

Что круглее колеса?

Чем наполняются долины?

Где самый широкий мост?

Я задумался о собственной участи. Что ты ждешь, супермен, боевой робот, наследник знаменитой бибрионы и великого хранителя. Что сидишь, огрустелый, стеснительный, и умножаешь скорбь…

Я поднялся и занял свое место в строю. Попал как раз на два притопа, три прихлопа.

«…а ночь уж на носу», – два притопа; «а ночь уж на носу» – три прихлопа.

Стихи местного рифмоплета чем-то напоминали сочинения какого-то древнего земного поэта, предположительно из средневековой Франции. Я поинтересовался у старого рептилоида – не слыхал ли он о таком заморском поэте, которого тоже звали Франсуа.

Франсуа Виньон…

Тот ответил, не задумываясь.

– Мне как-то попадалась такая книжка.

Я остолбенел.

– Как попадалась?.. Может, тебе приходилось встречаться с фигуркарием, называющим себя Дон Кихотом? Этот благородный рыцарь совершал подвиги в честь незабвенной Марыськи.

Жан-бригадир задумался, потом признался.

– Нет, не припоминаю.

Ко мне подбежал молодой парнишка, подергал за рукав.

– Я слышал эту историю насчет Дон Кихота, неутомимого покорителя пространства, отправившегося в долгий путь ради искоренения всякого рода несправедливостей. Пока рыцарь Печального образа совершал подвиги, вышло так, что Марыська вышла замуж за Хуана Анатольевича. Теперь они живут в пределах священного кольца, общаются с высшими, а это ого-го!

Я попросил парнишку поделиться сведениями – кто такие высшие, где они обитают и можно ли мне до них добраться.

К моему удивлению, могильщики замолчали, порасхватали свои заступы и, торопясь, бросились вниз по туннелю.

Франсуа туда же…

Я догадался, что сморозил глупость и крикнул вслед толпе.

– Стойте! Я больше не буду спрашивать. Мне дела нет до высших!

Еще большее изумление вызвала готовность фигуркариев вернуться. Они построились, приблизились и, как ни в чем не бывало, сгрудились вокруг меня.

Сложили заступы, уставились в ожидании рассказа то ли о Дон Кихоте, то ли о Франсуа Виньоне, жившим во времена самого добродетельного и благонравного короля Людовика XI.

Этот вопрос я должен был решить самостоятельно.

Я признался.

– Тоскую я… Никто не может мне помочь… Могилки тоже нет.

Могильщики придвинулись поближе и горячо пообещали.

– Мы поможем! У нас есть заступы, головы на плечах. Мы сообразительные.

Я рискнул.

– Где-то затерялся мой дружок-ковчег, звездопроходец и звездоступ, на котором я путешествовал по темным водам, омывающим вашу планету.

Я показал на тележку, на которой могильщики возили свой скарб.

Аборигены опечалились.

– Нет, великан, мы ни о каком таком ковчеге слыхом не слыхивали.

Вдруг один из могильщиков встрепенулся.

– Был один ковчег, но это когда было. С книжками… Его наши предки обнаружили и приземлили на Фигуркарии. Там было очень много книг… Куда этот звездник направлялся? Кто его ждал во тьме космической, нам не рассказывали, только все время напоминали – чужак нам вражина, но лучше знать врага, чем не знать. А так больше ничего.

Я вздохнул.

– Может, Дон Кихот что-нибудь и слышал. Он уже который год всяких злыдней побивает, землю от нечисти очищает. Он, может, что и знает.

Потом поинтересовался.

– А что, у вас на Фигуркарии тоже злыдни есть?

– Где их нет, – вздохнул Жан-бригадир. – Нас некоторым книжкам обучали, что б умели различать. Как иначе – надо ведать, где злыдень, который во все нос сует, а где честный поселянин, поклоняющийся светлым, почитающий высших, которому недосуг нос в чужие дела совать.

– Может, у вас и Дон Кихот есть? Как мне до него добраться? Вдруг ему помощь нужна?

– Ну, под землей ты его не отыщешь, – объяснил Франсуа. – Надо на поверхность выбираться.

– Как отсюда выберешься, да еще с камнем на шее, – вздохнул старый, благородного вида рептилоид.

– А вы заройте камень, – предложил я.

– Как же его зароешь, если ты и есть камень.

– А если я создам другой камень?

– Тогда, конечно. Зарыть недолго, – согласился Жан, потом погрозил мне указательным пальцем. – Все вы, чужаки, так и стараетесь местных объегорить.

Я обиделся.

– Можете не зарывать. Присыпьте только земелькой, он сам провалится.

– А не врешь? – заинтересовался молоденький Франсуа.