Галактика Белая. Компиляция (СИ) - Бульба Наталья Владимировна Страница 127

Вновь прибывшие вели себя какое-то время вполне прилично, к аборигенам не лезли, строили свои поселения. Места хватало всем, всего остального — тоже. Последствия прошедших битв успели стереться не только из памяти нескольких миллионов потомком воинственных предков, но и с лика планеты. Препятствий не только для выживания, но и для бурного развития ни у тех, ни у других не наблюдалось.

Потом выяснилось, что обе расы генетически совместимы, потомство получилось жизнеспособным. И не только оно, но и остатки древних верований, которые пришлись по душе покорителям нового мира.

На Земле о них успели подзабыть, прошло почти двести лет, прежде чем самариняне сами напомнили о себе.

Экспансия в космос продолжалась, заключались союзы, вспыхивали первые галактические войны, в которых участвовал и флот Коалиции, как назывался тогда конгломерат из нескольких систем, центром которой стала Солнечная. На этом фоне появление еще одной расы, которая вела себя довольно миролюбиво, прошло практически незаметно. Несколько настораживала их военная мощь (чем-то мне это напоминало скайлов), но заключенные соглашения о ненападении остудили пыл даже у самых подозрительных. Других проблем хватало, чтобы тратить время и силы на несуществующие.

Больше пятидесяти лет соседство не докучало ни одной из сторон. Время от времени обменивались делегациями, иногда весьма многочисленными. Потом зашла речь об обучении курсантов Самаринии в военных учебных заведениях Коалиции. Намечался прорыв в туризме, культы трех богинь: Предназначения, Выбора и Судьбы — показались землянам весьма экзотическими.

Вот тогда-то все и произошло. Сначала Коалиция сменила название на Галактический Союз, присоединив к себе еще парочку систем. С этого момента сектор, который контролировала Земля, стал самым большим объединением, значительно обогнав и стархов, и демонов по числу населенных планет.

Вопрос о Самаринии возник не просто так. Именно там был впервые найден туоран, который быстро стал из просто красивого кристалла редким сырьем. Навигационные системы, создаваемые на его основе, значительно превосходили в быстродействии свои аналоги.

Война началась внезапно, предлог был формальным: неподобающее поведение одного из дипломатов в главном Храме, что самариняне сочли оскорблением, нанесенным их богине. Вопреки ожиданиям, оказалась она долгой. Не помогли ни многочисленные лозунги, ни амбиции наших вояк.

Когда корабли Союза попытались добраться до родины мнимого Рауле, стало понятно, почему самариняне чувствовали себя столь уверенно. Сама вселенная оберегала планету, сделав невозможным безопасный проход флота. Условно «слабые» места были прикрыты стратегически удачно расположенными космическими базами.

После нескольких попыток, потеряв больше половины судов, командование армады приняло решение отступить. Это стало сигналом к действию для самаринян.

Точечные удары смертников оказались для Союза основной проблемой в этой войне. Странная, нелогичная тактика с точки зрения нашего мировоззрения. Для них же она была столь же естественна, как есть, спать… Все они были жрецами храмов Судьбы.

Судя по всему, Рауле — тоже. И… не рядовым. Пусть я и имела ограниченную возможность получить нужную мне информацию, хватило и той, что нашла в блоках ИИ. Узнала много интересного, еще больше так и осталось неизвестным. Вопросы, вопросы, вопросы… Самым важным был один: что заставило его забыть о преклонении перед своей безжалостной покровительницей и вспомнить про инстинкт самосохранения?

Увы, было у меня подозрение, что ответ на него я получу лишь тогда, когда он сам этого захочет.

Никогда.

Но сейчас меня больше волновало другое — мнение Тараса о способности Камила вписаться в нашу команду. Самариняне не имели никакого отношения к метаморфам — в расовой группировке они входили в земную группу. Но сейчас речь шла не обо всей расе, а именно о Камиле, как жреце храма Судьбы. Изменчивость (и физическая, и психическая), гибкость, способность «копировать» тех, с кем сводила жизнь, которая развивалась при их обучении, добавляла им внутренней схожести.

Точка зрения Дарила, хоть он ее и не высказывал, была мне известна. Присутствие Рауле он воспринял равнодушно. Этого было более чем достаточно.

Ангел улыбнулся своей клыкастой улыбкой — это происходило все чаще, намекая, что пора бы мне разобраться с причинами, и кивнул. Камил усмехнулся и, неожиданно для меня, «сбросил» часть своего образа. Внешне ничего не изменилось, но от ощущения, что мы заперты в клетке с хищником, избавиться оказалось сложно.

— И… — передернув плечами, словно скидывая с себя тяжесть, произнесла я, — Рауле с Валечкой. Инструктаж получите перед выходом. Идете под полной защитой.

На сборы ушел почти час. Стас колдовал с данными по последним пробам, полученным уже после посадки. Они только подтверждали мои мрачные предположения — выглядело все подозрительно идеально.

Для своего лагеря мы нашли место на границе «зеленой» и «желтой» зоны, на самом большом из материков. Сканирование показало близость воды, что доказывало довольно крупное пятно буйной растительности, тоже смутно напоминающей ту, что мы встречали на Харабе.

Что еще привлекло, так это нечто похожее на каменную стену, — точнее, остатки бывшей каменной стены, которые прикрывали найденный нами оазис от наступления песков.

Немного поспорили, куда именно посадить «Зверя». Дарил с Тарасом пререкались, выясняя, с какой из сторон могли быть твари страшнее. Долго резвиться я им не позволила, еще во время первого облета будущего становища заметила, как сквозь песчинки неподалеку от развалин проскакивают искры, словно лучи звезды играют на гранях кристалла. Со сравнением ошиблась, но ровную и, что главное, достаточно твердую площадку, чтобы выдержать не только посадку, но и будущий взлет корабля, обнаружила. Что это была за порода, нам только предстояло узнать, но мое чутье опять твердило, что и эта загадка станет для меня сюрпризом.

Прогулка ребят, на которую я их снаряжала со всей тщательностью, закончилась ничем. Вода оказалась водой, но об этом мы уже и так знали, песок… с ним нам еще предстояло разобраться, как и с воздухом, хоть ничего угрожающего для себя мы в нем и не нашли. Биологические пробы, которые они принесли, тоже давали однозначный ответ — планета условно безопасна. Для защиты наших организмов хватало универсальных ботов.

Я этому даже не удивилась.

Единственным их приключением стала выходка Камила, тот поймал представителя местной фауны. Зверек смахивал на зайца, но оказался хищником. Взяли его как раз на «горяченьком», он закусывал кем-то из более мелких созданий. Без странностей вновь не обошлось, но касалось это скорее Рауле, чем лопоухого чуда, для которого встреча с нами стала судьбоносной.

Мой приказ отпустить зверя (что вызвало у Тараса едва ли не истерический смех) Рауле хоть и бурча себе что-то под нос, но выполнил. А вот зверь…

Трудно сказать, мамкой или вожаком он признал жреца, но покидать отказался, так и плелся следом до самого корабля. Камил ему даже на двух языках, стархов и межгалактическом, объяснял, что взять с собой не может, но пушистик продолжал делать вид, что не понимает.

До слез смеялся не только метаморф, тот вообще в последнее время стал более щедрым на эмоции, но и мы с Дарилом.

Заподозрив нового знакомца в разумности и отказавшись слушать их возражения, что сканировали перед посадкой, я заставила ребят проверить лопоухого. Результат меня не разочаровал, для животного мира он оказался весьма разумен.

На корабль я это лохматое чудо не пустила, хоть и Рауле смотрел на меня таким взглядом, что я готова была сдаться, но зверек, которого я предложила так и называть — зайцем, сильно не обиделся. На следующее утро мы нашли его логово между посадочными опорами.

В отличие от остальных, меня этот факт не обрадовал. С некоторых пор подозрительное я начала искать в самых обыденных вещах.

Жаль, на тот момент я еще не знала, насколько права.