Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 125

– А это что? – спросил Юрг, не решаясь дотронуться руками до платка.

– Это – маленькое знамя, на котором изображен Неоплаканный зверь и начертаны магические знаки.

Он развернул платок, на уголке которого был изображен крошечный бессмертный Микки-Маус и тонким угольком были приписаны слова: «Лронг, позаботься о Чернавке».

– Юрг, – неожиданно спросила мона Сэниа, – а сколько ей лет?

И он ответил:

– Пятнадцать.

И это было самым коротким и самым горестным надгробным словом, когда-либо прозвучавшим на Земле, на Тихри и на Джаспере.

– Все на корабль, – скомандовала принцесса. – Мы возвращаемся на зеленый Джаспер.

И эти слова, которых они ожидали с такой жадностью и надеждой, никого не сдвинули с места. Дружинники, сурово глядя на своего командора, молчали, потому что улететь – значило бросить здесь своего. Пусть даже мертвого.

– Останусь я, – сказал Юрг. – Иначе я не смогу поглядеть в глаза Стамену. И я найду ее.

– Ты не знаешь Тихри, – возразила мона Сэниа. – Наложено заклятие, и ни один человек…

– Я это слышал, – оборвал ее Юрг. – Я остаюсь.

– Нет. Если ты в одиночку погибнешь в этих самых Стеклянных горах, то уж точно не сможешь посмотреть в глаза ее отцу. Я сказала: мы возвращаемся. Думаю, найдется доброволец, который доставит тебя на Землю, где вы со Стаменом соберете все, чтобы ваша экспедиция была успешной. Ты рассказывал мне о чудесах техники своей планеты. Надеюсь, твои соотечественники на них не поскупятся, а у моих достанет мужества, чтобы еще раз прилететь сюда. Или нет?

Все смотрели на нее молча, но теперь это было молчанием согласия. Она опустила голову и вздохнула:

– Мы летим на Джаспер…

И это прозвучало так странно, что Эрм позволил себе осторожно спросить:

– Что-то не так? Мы можем опять очутиться на неведомой планете?

– Нет, теперь нам это не угрожает. Но мы опустимся не на Звездную пристань. И не на камнях ущелья Медового Тумана. Наш путь – на Лютые острова.

Последние слова были произнесены с такой жесткостью, что никто не решился расспрашивать о столь странном выборе точки завершения их маршрута. Тем более что на этих каменистых клочках суши после Черных Времен не селился ни один джасперянин, и, пожалуй, это было лучшим местом, где можно было бы без опаски выгрузить коробки с драгоценными офитами. Но не остаться там долее ни на минуту. Мона Сэниа обвела взглядом поблекшую под сероватым налетом рощу. Обернулась к догорающему городу-дворцу Оцмаровой мечты. В это время глухой огонь, выедающий подвалы, добрался наконец до подземной реки – и серебряное облако пара, смешавшегося с пеплом, выметнулось из окружья городских стен и скрыло из глаз и догорающие останки теремов, и нетленную пирамиду, хранилище княжеских сокровищ.

– Все, – сказала мона Сэниа. – На корабль.

…В этой огромной каменной чаше, устланной бирюзовым ковром почему-то поголубевшего здесь бесцветника, не чувствовалось ни ветерка, хотя свое прозвание Лютых эти острова получили именно за сокрушительные ураганы, бушующие здесь каждую зиму. Но сейчас была поздняя весна, и буйная зелень свешивалась с краев неглубокого котлована – по всей видимости, кратера древнего вулкана. Корабль, опустившийся точно в центр этой естественной выемки, уже не был девятиглавым – только что они совершили обряд погребения, подняв малый кораблик с прахом Скюза над безбрежностью джасперианского океана и проводив его падение до самой поверхности воды.

Сейчас они все вместе стояли под весенним солнцем, оставляющим веселые серебристые пятнышки соли на их одежде, увлажненной морскими брызгами.

– Простимся, – сказала мона Сэниа. – Вы свободны и вольны рассказывать обо всем, что пережили, правду и только правду. Это единственное условие вашей безопасности, которое гарантировано мне… существами, которые до сих пор правят нашим Джаспером. Но войны не будет. Каждый человек волен выбрать, оставаться ли ему под сенью крэговых крыльев или обрести зрение благодаря чудодейственным офитам, которые носите вы.

Она немного помолчала, шевеля носком сапога крошечные голубые соцветия. Сейчас ей предстояло признаться в своем поражении.

– Возвращайтесь домой. Ни к одному из вас я больше не обращусь ни как ваш командор, ни как принцесса Джаспера. Но если кто-нибудь захочет разделить со мной изгнание, он знает, где я теперь нахожусь. Потому что я дала слово, что моя нога не ступит на землю Равнины Паладинов, пока… Там будет видно, до какой поры.

– А твой замок? – спросил Эрм. – Он будет принадлежать… этим?

– Нет, он останется за мной, и мне понадобится управляющий.

Эрм низко поклонился, как бы говоря: «Почту за честь».

– Благодарю тебя, Эрромиорг из рода Оргов. После того как ты увидишься со своими родными и приведешь в порядок личные дела, отправляйся в замок Асмура и пришли нам немного еды и одежды.

– Я сделаю это незамедлительно, моя принцесса.

– И еще. Понадобится доброволец, чтобы перенести моего мужа, эрла Юргена, на его планету. Когда кто-нибудь из вас решит…

– Я готов это сделать хоть сейчас! – Разумеется, это был Флейж.

Пылкий Флейж, друг Скюза. Он сделает все возможное и невозможное, чтобы найти возлюбленную своего собрата… Вот только истинной причины его гибели он так и не узнает. Никогда.

Мона Сэниа твердо посмотрела прямо в глаза своего супруга:

– Да, сейчас. – После чего обратилась к Флейджу: – Ты помнишь берег Заповедного острова? – Тот кивнул.

– В путь! – приказала она, поднимая руку в прощальном приветствии.

Теперь перед нею остались только шестеро. Надо приказать им… О древние боги, как же непросто перестать чувствовать себя командором!

– Пожалуйста, – тихо проговорила она, – я хочу остаться одна…

Вот и эти шестеро сделали шаг назад – и растаяли в весенней голубизне воздуха.

Она прижала к плечу смуглую головку сына, покрытую такими неожиданными для его цвета кожи золотистыми завитками. Малыш, усыпленный кристально чистым воздухом родной планеты, дышал ровно и бесшумно. Зато теперь отчетливо слышался гул океанских волн, разбивающихся о невидимые отсюда прибрежные скалы. Сколько же ей придется провести лет на этих камнях?

Позади остались бесконечные дороги убогой и волшебной Тихри, трое так не похожих друг на друга существ, обратившихся в одинаковый серый прах, – Оцмар, Скюз и Кадьян. И ледяная пещера, недоступная людям Земли, Тихри и Джаспера.

Что же она получила взамен?

Право, которое она не уступила бы и ценой жизни, – право борьбы. Вот только бы знать, как это сделать, не нарушая данного слова… Юхани, пригревшийся под солнышком, причмокнул и засопел во сне. Вот и еще забота – как уберечь его в этой борьбе, которая будет беспощадной?

Она баюкала его в извечной и тщетной надежде всех матерей мира заслонить свое дитя от сполохов грядущих невзгод. Она никогда