Венценосный крэг - Ольга Николаевна Ларионова Страница 110

Но она тут же отбросила это предположение. Во-первых, в адовом кострище, где метались джасперяне в поисках своего командора, не очень-то напридумываешь всяких уловок. Во-вторых, она держала Эрма за пуговицу камзола, и нужно было не мешкая на что-то решаться.

– Сядем-ка на порожке, – сказала она, подводя своего невольного спутника к отверстию, ведущему в один из малых корабликов. – А дальше ты будешь слушать меня и не требовать доказательств, потому что у меня нет на это времени. Сейчас нужно спасать принцессу… и одного из вас. Нет, не тебя. Скажи, ты можешь нарушить приказ, которого не было?

Если до этого он слушал ее с удивлением, то теперь оно перешло все границы.

– Ты хочешь сказать, что этот приказ только подразумевался?

– Вот именно. Я имею в виду отца маленького Юхани.

Лицо бывалого воина словно окаменело – он молча глядел на девушку, хотя уже догадался о том, что она скажет.

– Вы не раз хвалились, что можете перенести через свое ничто не только человека, но даже всадника с лошадью. Скажи, ты можешь прямо сейчас – сейчас, не откладывая ни на минуту, – отправиться на Землю и притащить с собой сюда Юрия Брагина?

– Принцесса не желает его не только видеть, но даже слышать о нем. – В его голосе зазвенели льдинки.

– Вот именно поэтому я и спросила, готов ли ты для ее спасения пойти против ее воли? Тем более что она не увидит его и не услышит о нем, пока сама этого не захочет.

Он глядел на нее во все глаза и не узнавал. Куда подевалась юная причудница, у которой и всех забот-то было – посоперничать в своенравии с самой принцессой? Собственно говоря, он знал только то, что владелец этого города-дворца умер, а женщины по чьему-то приказу были разлучены. Да еще кто-то напал на стражников, окружавших носилки, и сотворил с ними такое, что показалось ему чудовищным даже в этой варварской земле. И тогда она была еще дрожащей девочкой, повторявшей только: «Домой, домой…»

– Сейчас мы пойдем к ручью, – продолжала она, и в ее тоне была непререкаемая властность, удивительно сочетающаяся с царственным нарядом, – где-нибудь за ним мы выберем укромное место, где будет ждать вас Лронг. Ты ведь помнишь берег озера, где стоял на Земле ваш корабль? Помнишь настолько отчетливо, что сможешь очутиться там в любой миг и тебе не понадобится для этого даже малый кораблик?

Он только кивнул.

– Сейчас никому ничего не объясняй. Я уж тут как-нибудь… отоврусь.

– Но как я найду командора Юрга?

– А тебе не потребуется его искать: как только станет известно, что кто-то из джасперян появился на острове, это прогремит по всему миру. И он будет первым, кто примчится к тебе.

– И что я должен сказать ему?

– Только одно: чтобы прихватил с собой скафандр высокой защиты. Остальное – здесь. Идем. И по дороге – ни слова, нас могут услышать.

Она поднялась и с сомнением поглядела на свои босые ноги.

– Ой, еще секундочку – лес все-таки чужой…

Она впорхнула в отверстие люка, сразу превратившись в прежнюю легкокрылую девочку, которую тихриане так безошибочно окрестили «светлячком». Пробралась, стараясь ступать бесшумно, в командорский шатер.

Мона Сэниа была там же, где она ее уложила, – на пушистых шкурах, забывшаяся тяжелым сном.

На прежнем месте был и узелок с вещами, переброшенный сюда из чертогов Оцмара.

Только теперь сверху, на потертой замшевой куртке, отчетливо поблескивал мерцающий узкий флакончик – амулет.

Таира совершенно не способна была ориентироваться во времени, как, впрочем, это частенько бывает с капризными людьми, для которых самое наиглавнейшее – их минутная прихоть, независимо от возможности исполнения ее в пространстве и времени. И свои часы она оставила, кажется, на бортике бассейна – там, на острове. Так что трудно было мысленно прикидывать: вот сейчас береговая охрана заметила человека на заповедном берегу. Посылают вертолет. Выясняют кто. Ого, какой радиотелебум! Юрий Михайлович мчится – вот только откуда? Может, уже и примчался. Достает где-то и через кого-то требуемый скафандр. Похоже на истину, ведь прошло часов пять. На острове, вероятно, ночь, а на пепелище Пятилучья – непонятно что, потому как сигнальный огонь зажигать и негде, и глупо. Да, похоже, что и здесь припозднилось, вон оба старика носами клюют, покачиваются, точно напевают про себя: «Когда стрела стрелу-у догонит на лету-у…»

У нее самой это коротенькое пророчество-заклятие не выходит из головы. Простота предельная. И решение где-то совсем на поверхности…

Она замотала головой, словно пыталась вытрясти из нее навязчивые мысли, как сосновые иголки – из волос. Она знала, что это надежный способ: заставить себя забыть, а потом разом вспомнить – как в жару да под ледяной душ. И – осеняет. Сейчас не получалось главного: забыть.

Она перевела взгляд со своих аксакалов, так и не согласившихся отправиться на покой в какую-нибудь каюту, на молчаливых дружинников, сгрудившихся вокруг костерка, за который сейчас под гаревой пеленой неутихающего пожара можно было не опасаться. Они долго и хмуро перебрасывались скупыми, неслышными отсюда, от корабля, словами, потом и вовсе замкнулись в своих думах. Первое время ее восхищала их слепая преданность и безоговорочное повиновение своему командору. Потом безграничность этих качеств стала приводить ее в некоторое недоумение. Сейчас она ее попросту бесила. Вот проснется принцесса, сориентируется в обстановке, отдаст приказ – и они пойдут куда угодно, хоть в огонь, хоть в черную дыру. Но ни один не скажет: «Мы тут подумали и можем предложить тебе встречный вариант действий…»

Да. Если на Тихри самое раннее Средневековье, то на их хваленом Джаспере – не более чем позднее. Она закусила губу, чтобы не фыркнуть: вот уж никогда не думала, что ей впервые в жизни придется целоваться со средневековым рыцарем. Да еще инопланетным. Хотя… Говорят, рыцари только в романах были образцом благородства. А на самом деле хам на хаме. Так что Скюз на реального рыцаря не тянул. Особенно после того, как упустил крэгов. До той злополучной поры он был самым метким стрелком, а потом стал последним растяпой. Во всяком случае, он так сам считал. Если бы сейчас, на пожаре, он отыскал принцессу и спас ее, плюс и минус компенсировались бы. Тоже рыцарская арифметика. А сейчас он с самой разнесчастной миной таскает валежник и даже не смеет поглядеть в сторону девушки. Ну ничего. Вот доставят сюда Юрга, наведет он здесь полный порядок – тогда можно будет подумать, а не вернуть ли синеглазому Лелю прежний счастливый вид.