Филип Дик - Солнечная лотерея (сборник) Страница 102

– Кто такая Вивиан?

– Одна из новых секретарш. Я получил ее вместе с должностью.

На лице Гретхен снова проступил румянец.

– Вы преувеличиваете.

Аллан встал, подошел к двери и осмотрел ее. Обнаружив замок, он запер ее. Затем нажал на кнопку селектора и приказал:

– Пусть меня никто не беспокоит.

– Да, мистер Перселл, – ответила Вивиан.

Аллан снял трубку телефона и набрал номер агентства. К телефону подошел Гарри Прайар.

– Гарри, – сказал Аллан, – двигай сюда в ТИ, возьми скиб или бронеход. Поставь его как можно ближе к зданию, а потом поднимись ко мне в кабинет.

– Что случилось?

– Когда доберешься, позвони мне от секретарши. Не пользуйся селектором. – Он повесил трубку, потянулся и вырвал из гнезда провода селектора. – Эти штуки все записывают, – пояснил он Гретхен.

– Вы и в самом деле серьезно настроены.

– Уж будьте уверены. – Он скрестил руки на груди и прислонился к боковине стола. – Ваш брат сумасшедший?

Она сглотнула.

– Он… в каком–то смысле да. Нарастающая маниакальность. Они все ненормальные. Экстрасенс–мистицизм. А у вас на энцефалограмме такая загогулина, вот его и повело.

– А вы сами?

– Я тоже, как видно, умом не отличаюсь. – Голос у нее стал тоненьким и ломким. – Я летела сюда четыре дня, у меня было время подумать. Я отправилась следом, как только увидела, что вас нет. Я… вправду надеялась, что вы вернетесь в дом. Принимала желаемое за действительное… там так уютно и красиво. – Она вдруг яростно выкрикнула: – Какой же вы дурак!

Аллан взглянул на часы и решил, что Гарри Прайар появится минут через десять. Вероятно, в данный момент он выводит скиб на крышу агентства.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – спросила Гретхен.

– Отвезу куда–нибудь и выкину. – Он подумал: может, Гейтс его выручит. Неплохо бы подержать ее на Хоккайдо. Впрочем, подобные уловки свойственны им самим. – Вам не показалось, что по отношению ко мне это было весьма некрасиво? – спросил Аллан. – Я пришел к вам за помощью. И вел себя честно.

Уставясь в пол, Гретхен проговорила:

– Виноват мой брат. Я ничего не знала заранее, вы собрались уходить, пошли к дверям, а потом свалились. Он выстрелил из газового пистолета. Кому–то поручили переправить вас в Иной Мир, они собирались поместить вас на грузовой корабль в состоянии каталепсии. Я побоялась, как бы вы не умерли. Это рискованное предприятие. И поэтому полетела с вами.

Аллан уже почти не сердился, скорей всего, она говорила правду.

– Вы умеете воспользоваться случаем, – пробормотал он. – Весьма хитроумная затея. Особенно здорово было, когда дом начал исчезать. А что за загогулина у меня на энцефалограмме?

– Мой брат принялся ломать над ней голову с той минуты, как увидел ее. Но так и не сообразил, что к чему, и Диксон тоже. Какая–то экстрасенсорная способность, ясновидение, так он считает. Он думает, что вы сыграли шутку со статуей, чтобы избежать гибели от рук бойцов когорты. По его мнению, бойцы когорты убивают людей, которые забрались чересчур высоко.

– Вы тоже так думаете?

– Нет, – сказала она, – ведь я–то знаю, что означает эта загогулина. Ваш мозг обладает способностью, которой нет у других. Но это не ясновидение.

– А что же?

– У вас есть чувство юмора, – помедлив, ответила Гретхен.

***

В кабинете стало тихо, Аллан задумался, а Гретхен сидела, поглаживая юбку.

– Может быть, и так, – наконец произнес Аллан.

– А чувство юмора несовместимо с МОРСом. И с нами. Вы не мутант, вы просто полноценный человек. – Голос ее набирал силу. – Ваша шутка и все, что вы проделали. Да вы же пытаетесь восстановить равновесие в мире, который его утратил. И не смеете признаться в этом даже самому себе. На поверхности у вас лежит вера в МОРС. А в глубине – эта самая загогулина, неустранимая кривая, которая хихикает, хохочет и шалит.

– Как–то по–детски, – заметил Аллан.

– Вовсе нет.

– Спасибо. – Он улыбнулся, глядя на нее с высоты своего роста.

– Все к чертям перепуталось. – Она вынула из сумочки носовой платок, вытерла глаза и засунула в карман пиджака. – Вы получили эту должность. Директор Телеинформациона, великого оплота нравственности. Блюститель норм общественной морали. Вы создаете моральные нормы. Ужасная путаница и неразбериха.

– Но я хочу здесь работать.

– Да, вы живете согласно высоким правилам морали. Но они не совпадают с правилами морали данного общества. Вам ненавистны секционные собрания. Безликие обвинители. Недомерки – любители совать нос в чужие дела. Бессмысленная борьба за право аренды. Постоянное волнение, напряжение и тревога – взгляните на Майрона Мэвиса. И примесь подозрительности и чувства вины. Повсюду… какой–то налет. Все боятся, как бы не оскверниться, не сделать что–нибудь неприличное. Нездоровое отношение к сексу, людей травят за совершение действий, положенных им по природе. В целом эта структура похожа на огромную камеру пыток, в которой люди не сводят глаз друг с друга, стараясь подметить каждый промах, пытаясь уничтожить ближнего. Охота на ведьм и звездные палаты. Цензура и запугивания, мистер Синий Нос предает анафеме книги. Дети не должны и слышать о дурном. Идея МОРСа возникла в больном мозгу, а теперь МОРС порождает людей с искалеченным сознанием.

– Ладно, допустим, – кивнул Аллан. – Только я не намерен валяться на траве и глазеть на загорающих девушек. Будто коммивояжер в отпуске.

– И это все, что вы увидели в санатории?

– Это все, что я увидел в Ином Мире. А санаторий представляет собой механизм для обработки людей.

– Санаторий делает нечто большее. Он предоставляет людям убежище, где они могут укрыться. Когда тревога и недовольство становятся губительны для них… – Она взмахнула рукой. – Они переходят на ту сторону.

– При этом они не бьют стекол в магазинах. И не насмешничают над статуями. Я предпочитаю насмешничать над статуями.

– Однажды и вы пришли к нам.

– Насколько я понял, – сказал Аллан, – санаторий является частью общей системы. МОРС – одна ее сторона, а вы – другая. Две стороны медали, МОРС – это сплошной труд, а у вас бадминтон да шахматы. Общество состоит из него и вас, вы служите опорой и поддержкой друг другу. Я не могу находиться по обе стороны сразу, но из двух эта кажется мне предпочтительней.

– Почему?

– Здесь хоть что–то делается. Люди работают. А вы им говорите: пойдите погуляйте, половите рыбку.

– Значит, обратно вы со мной не полетите, – рассудительно сказала Гретхен. – Я, собственно, на это и не рассчитывала.

– Так зачем же вы сюда явились?

– Чтобы объясниться. Чтобы вы узнали, каким образом произошла вся эта история и какую роль я в ней играла. Почему я вмешалась. И чтобы вы поняли самого себя. Я хотела, чтобы вы отдавали себе отчет в собственных чувствах… знали о ненависти, которую питаете к МОРСу. О глубоком возмущении, которое вызывает у вас его жестокость. Вы на пути к единому целому. А я хотела помочь. Может, тем самым мне удастся возместить вам то, что мы у вас отняли. Ведь вы просили нас о помощи. Мне очень жаль.

– Сожалеть о содеянном – неплохая идея, – хмуро констатировал Аллан. – Шаг сделан в верном направлении.

Гретхен встала и взялась за ручку двери.

– Я сделаю и следующий шаг. До свидания.

– Ну–ка сядьте на место. – Он попытался подтолкнуть ее к стулу, но она высвободила руку. – А что теперь? – спросил он. – Снова речи?

– Нет. – Она повернулась лицом к нему. – Я сдаюсь. И больше не причиню вам никаких неприятностей. Возвращайтесь к своей малышке жене, отягощенной тревогами, там вам самое место.

– Она моложе вас, – сказал Аллан. – И размером поменьше.

– Превосходно, – пренебрежительно бросила Гретхен. – А… она понимает, что с вами? Ей известно про кривую, из–за которой вы не похожи на других и которая не позволяет вам сжиться с системой? Сможет она помочь вам вытащить это свойство на свет должным образом? Ведь это важно, куда важнее всего прочего. Даже ваша героическая поза, ваша новая должность на самом деле не…

– Все тот же труженик на благо общества, – сказал Аллан, слушая ее вполуха; он ждал появления Гарри Прайара.

– Вы ведь поверили тому, что я рассказала? О вас, об этом скрытом свойстве.

– О’кей, – вздохнул Аллан, – можете считать, что я поверил вашим россказням.

– Но это правда. Я… вы действительно не безразличны мне, Аллан. Вы очень похожи на отца Донны. Он все пытался улизнуть от системы, то уезжал, то возвращался. Те же подозрения и сомнения. Теперь он вернулся сюда насовсем. Я распрощалась с ним. И точно так же прощаюсь с вами.

– Последний вопрос, – сказал Аллан. – Для протокола. Вы на самом деле предполагаете, будто я стану платить по вашему счету?