Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ) - Маша Старолесская Страница 8

Наученные опытом, Глэдис О’Драган и её младшая дочь мгновенно, едва не сбивая по дороге горшки с драгоценными кактусами, ретировались с линии огня. А вот тётушка Тилли снова замешкалась. На этот раз из-за того, что пёсику Микки срочно потребовалось понюхать высокий, крепко стоящий на основании ствол очередного колючего уродца. Драгонфорт, успевший понять, к чему идёт дело, в последний момент схватил старшую родственницу за плечи, нарушая тем самым все правила этикета.

Мэлли, словно не замечавшая всего этого, взяла со стойки горшочек с круглым, похожим на шипастый крупноребристый мяч кактусом, и выдохнула на него длинную тонкую струйку оранжевого пламени. Растение, которое, по всем расчётам должно было сперва почернеть, потом обуглиться и осыпаться на пол белым пеплом, стояло себе как ни в чём не бывало. Разве что с одного бока на нём начал вспухать шарик волдыря.

Драгонфорт мрачно подумал, что вовремя увёл тётушку в сторону. Самой драконихе пламя не повредило бы, но платье и причёска точно сгорели бы. А там, глядишь, огонь перекинулся бы и на саму оранжерею. И это если не говорить о её пёсике…

Который, прямо в это мгновение всё-таки умудрился сунуть мордочку прямо в заросли кактуса, больше похожего на скопление кое-как слепленных между собой лепёшек. Интерес победил разумное чувство самосохранения.

Микки взвыл, да так горько, что Мэлли О’Драган поперхнулась собственным пламенем. Но горшочек с шипастым шаром из рук не выпустила. Тётушка Тилли заохала и запричитала над пёсиком, который продолжал непрестанно скулить, жалуясь на несправедливость мира. Глэдис закудахтала, словно наседка:

– Это всё опунция! Сейчас я принесу пинцет и мазь! Мы его обработаем, и всё пройдёт. Только давайте выйдем отсюда… – Она коротко подмигнула Мэлли, та едва заметно опустила голову.

Спустя несколько мгновений тётушка Тилли с несчастным Микки на руках, хозяйка дома и младшая из сестёр быстро выбрались из узкого прохода, оставив Драгонфорта наедине с Мэлли.

Он уже готовился произнести нечто высокопарное и бессмысленное, извиниться и ретироваться следом за остальными, сославшись на то, что негоже холостому мужчине оставаться наедине с девицей, но тут потенциальная невеста сама самым решительным образом дотронулась до его запястья и взглянула в глаза.

– Леопольд… Вы сами сказали, что я могу называть вас просто Леопольд… – Она быстро отдёрнула руку и вцепилась в носовой платочек. – Простите мне мою дерзость, но… Наверно, нам не стоит ломать друг перед другом эту нелепую комедию. Я знаю, для чего вы приехали к нам в гости. И вижу, что вам всё это совсем не нравится…

Она умолкла, старательно наматывая платочек на указательный палец. Драгонфорт замер в ожидании, как же будет развиваться дело дальше…

– Вы молчите, и мне от этого как будто легче, – продолжила Мэлли. – Мама хочет найти мне правильного жениха. – Она вскинула взгляд на графа. – Но я уже люблю другого…

– И кто же ваш счастливый избранник? – с усмешкой спросил Драгонфорт. Чувства он при этом испытывал смешанные. С одной стороны, его сейчас освободили от неприятной обязанности изображать жениха. С другой, такая вот решительная отставка больно била по самолюбию. Куда как приятнее отказать самому, а не принимать отказ с открытым забралом.

– Профессор Фоксбриджского колледжа сэр Уильям Биттон, – вновь потупив глаза, ответила Мэлли. – Он великий учёный, ботаник, и прекрасный человек! Жаль, мама этого пока не понимает…

Глава 8.3

– Я так сожалею, так сожалею! – вздыхала Глэдис О’Драган, вытаскивая из носика Микки очередную колючку. Пёсик негромко взвизгивал и дёргался, но тётушка Тилли держала его мягко, но крепко. Чувствовался в это некоторый опыт.

Драгонфорт наблюдал за происходящим, скрестив руки. Он оставил несостоявшуюся невесту наедине с её кактусами.

Чувства облегчения от того, что он избежал дальнейших неловкостей, и всё разрешилось к обоюдному удовлетворению, почему-то не было. Не то, чтобы Мэлли ему так понравилась, не то, чтобы он старался произвести на неё положительное впечатление… Но как можно было с такой лёгкостью отказаться от борьбы за его сиятельную персону?

– Осталась последняя, – певучим голосом произнесла хозяйка дома. – Потерпи, мой мальчик!

Она потрепала пёсика по белой кудлатой голове и снова взялась за пинцет.

– Теперь наложим мазь, чтобы не жглось и не зудело, и всё будет хорошо… Тилли, моя дорогая, я тебе передам остатки, скажешь горничной, чтобы мазала ему носик утром и вечером еще два дня.

Тётушка поджала губы:

– Глэдис, милая, ну как я могу доверить здоровье Микки какой-то горничной! Я буду заботиться о нём сама…

Драгонфорт почувствовал, что от обилия нежностей и уменьшительно-ласкательных форм у него начинается изжога. Что ж, спалить эту оранжерею со всем содержимым могло бы оказаться не такой плохой идеей, как он думал ещё четверть часа назад.

– Смотрите, смотрите, сейчас… – донёсся из глубины оранжереи голос Мэлли. Каблучки туфель стучали по плиткам пола. Девушка спешила между рядами столов, неся на вытянутых руках горшок со злополучным огнеупорным кактусом. Уродливый волдырь с одного бока растения набух и покраснел.

Драгонфорт не успел отпустить шпильку по поводу вопиюще неприличного поведения девицы О’Драган. Раздался громкий хлопок, волдырь на кактусе лопнул и из его сердцевины вытянулся длинный багровый бутон, наводящий на малопристойные мысли. Впрочем, в таком виде он оставался недолго. Лепестки стремительно раскрылись, и в стороны разлетелось облачко пыльцы, сопровождаемой волной одуряющей вони, в которой чувствовались нотки пепла и серы.

Все, кто находился рядом, сложились пополам от кашля. Микки оглушительно чихнул и, воспользовавшись тем, что хозяйская хватка ослабла, спрыгнул с рук и бросился бежать. Младшая из девиц О’Драган кинулась за ним. Она стояла дальше всех от редкого кактуса, так что удушливая волна не коснулась её. А приласкать славного пёсика девчонке явно хотелось. Чем она и не преминула заняться, воспользовавшись общим замешательством.

Драгонфорт подумал про себя, что весь манёвр с цветком явно был просчитан заранее. Если бы Мэлли не удалось отпугнуть жениха внешним видом и длинными лекциями о кислотности почв и графике полива, этакий дурно пахнущий инцидент точно сработал бы как надо.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, – голосом, полным печали и смирения, произнесла она. – Могу заверить, что эта пыльца абсолютно безвредна для