Звони в колокола - Куив Макдоннелл Страница 63

Множеством друзей. Таких друзей, с которыми вам бы не хотелось встречаться. Друзей, которые при необходимости могут стать крайне недружелюбными. Так что вам стоит спросить себя, парни: насколько сильно вы хотите отлить? Насколько сильно вам хочется выместить свой застоявшийся мачизм и проблемы с авторитетами на человеке средних лет, который явно в меньшинстве и слабее вас? Насколько сильно вы хотите превратить эту ночь в событие, которое будете помнить до конца своих дней, какими бы краткими они ни оказались. Вам стоит очень хорошо над этим подумать.

Реджи стоял не шелохнувшись, пока Бэнкрофт с абсолютной уверенностью по очереди улыбался каждому из четырех обступивших его мужчин.

Первым сломался второй.

– Пойдем, Дэн.

– Ага, – поддакнули третий и четвертый.

Дэн, он же “номер один” и страждущий, раздраженно зыркнул на приятелей.

– Да ладно тебе, Дэн, – сказал номер три. – Забей. Нас ждут.

Уверенность наконец покинула Дэна; он отступил, бормоча что-то невнятное, пока друзья уводили его прочь.

Бэнкрофт встал рядом с Реджи, который вернул свои “неприятные сюрпризы” в тайники, вынул руки из карманов и подул на них.

– Это обычно срабатывает? – спросил он.

– И да, и нет, – ответил Бэнкрофт. – Не хочу тебя пугать, но есть немалый шанс, что они пройдут немного, сообразят, что их только что обвели вокруг пальца, и вернутся. Лучше бы нам к этому моменту здесь не находиться.

– Значит, мы уходим?

– Нет, – отрезал Бэнкрофт. – Когз сказал ждать здесь, значит, ждем.

– Ладно, но учитывая недавнюю перемену обстоятельств, я настаиваю, чтобы ты точно сказал мне, что он велел, иначе я действительно ухожу.

– Он и этот, как его…

– Как его?

– Ну, говорящий пес.

– Понятно. Его зовут Зик.

– Неважно. Они все талдычили про “Хасиенду”, а потом дали мне этот билет.

– Ладно, не хочу тебя расстраивать, но легендарный клуб “Хасиенда” действительно находился чуть дальше по улице, но он закрылся в девяносто седьмом. Теперь там довольно безликий жилой комплекс.

– Как ни странно, – заметил Бэнкрофт, – я это и так знал.

– О, хорошо. И что это за билет?

– Корешок из гардероба.

– Из клуба, который закрылся почти тридцать лет назад?

Бэнкрофт лишь пожал плечами.

– И этот билет у тебя?

– Да.

– Можно взглянуть?

Бэнкрофт подумал, закатил глаза и нехотя полез в карман.

И замер.

– Только не говори, что ты его забыл.

– Нет, – выдохнул Бэнкрофт, доставая квиток и держа его перед собой, озираясь по сторонам, как человек, внезапно очнувшийся от сна. – Он у меня. Просто я…

Реджи довольно долго разглядывал ошеломленное лицо Бэнкрофта.

– Ты замолчал.

– Правда?

– Да.

Бэнкрофт протянул билет Реджи.

– На, держи.

– Ну, так…

Реджи замолчал.

– Значит, – произнес Бэнкрофт, – ты тоже это видишь?

– Да.

Внезапно на то место, где они стояли, наслоился другой мир. Все, что было там раньше, никуда не делось, но в бетонной стене перед ними – той самой, которую не успели осквернить благодаря вмешательству Бэнкрофта – теперь красовалась массивная дверь с лестницей, ведущей в подвал. Вывеска над дверью гласила: “Дух Хасиенды”, а в стороне выстроилась очередь из скучающих подростков, которых Реджи видел и в то же время видел сквозь них.

– Да, – снова повторил Реджи.

– Что да? – спросил Бэнкрофт.

– Понятия не имею.

– Я тоже.

– И что нам делать? – спросил Реджи.

– Сделаем то, что сделало эту страну великой.

– Вторгнемся в чужую страну?

– Другое, – уточнил Бэнкрофт.

– А, ясно, – кивнул Реджи. И без лишних слов они оба двинулись к очереди.

Дверца для кошек

Команда ученых-биоветеринаров из Честерского университета выяснила, что ваша кошка почти, но еще не окончательно, сыта вами по горло. По словам ведущего исследователя Доминика Фландерса: “Пять лет назад мы провели исследование с участием двухсот домашних кошек, которое подтвердило гипотезу: в 93.5% случаев ваша кошка на самом деле не так уж вас и любит. В основном они рассматривают вас как необходимое зло, кого-то, кто обеспечивает едой, кровом и готов поклоняться им, когда им того захочется”.

С момента того первого исследования ученые продолжали наблюдения. Используя сложный комплекс разработанных ими поведенческих и биологических индикаторов, они установили: кошки все сильнее устают от нас. “Кажется, это лишь вопрос времени, когда они достигнут точки кипения, и, честно говоря, нам страшно даже представить, что они предпримут тогда”, – добавил Фландерс.

Как бы зловеще ни звучало это откровение, в работе команды есть и хорошие новости для некоторых владельцев животных: исследование подтвердило, что ваша собака по-прежнему считает вас гением.

Глава 33

Бэнкрофт шагнул вперед, когда очередь медленно продвинулась.

– Черт побери, если они пускают по одному по мере выхода, мы тут до утра проторчим!

Рядом с ним Реджи дрожал от такого возбуждения, что нельзя было исключать возможность его полного обморока.

– Боже мой, ты думаешь, все эти люди – призраки?

Услышав это, девица с ирокезом, стоявшая перед ними и по-хозяйски приобнимавшая подругу пониже ростом, обернулась и одарила Реджи испепеляющим взглядом.

– Грубиян! – бросила она и отвернулась.

Бэнкрофт тем временем видел парочку насквозь – как, впрочем, и всю остальную очередь, – но при этом умудрялся воспринимать каждого по-отдельности.

– Простите великодушно, – пробормотал Реджи с убитым видом. Затем прошептал Бэнкрофту: – О нет, кажется, я только что встретил своего первого призрака и сразу его оскорбил. Или они вовсе не призраки. Я, должно быть, допустил мис… мис-что-то-там-инг.

– Я предлагаю “мис-нежитинг”, – сказал Бэнкрофт. – Акт неверного определения статуса бытия когда-то живого объекта. – Это принесло ему еще один презрительный взгляд от девиц впереди, но Бэнкрофт лишь широко улыбнулся в ответ. – Можете пользоваться термином, но не забудьте указать автора. Винсент Бэнкрофт.

Парочка снова отвернулась и теперь уже демонстративно игнорировала Реджи и Бэнкрофта, хотя до этого они делали это совершенно естественно.

Очередь сдвинулась еще на шаг. Бэнкрофт приподнялся на цыпочки, заглядывая вперед.

– Твою мать, это надолго.

– Мне кажется, ты не осознаешь масштаб события, – сказал Реджи. – Мы каким-то образом находимся одновременно в двух планах бытия. Мы видим наш мир, но, коснувшись билета, начали видеть и этот.

– Ага, – буркнул Бэнкрофт, – я понял.