Благие негодники - Фаусто Грин Страница 47

– Видела. И надеюсь, больше не увижу. Она оскорбила мою наместницу – Тананберту. Девица пришла на косу и пыталась поделиться с местом своей странной силой. И очень разозлила хранительницу.

– Расскажите подробнее, – встрепенулся Двадцать Третий и включил диктофон.

Как настоящая великанша, Неринг никуда не торопилась. Она начала свой рассказ издалека.

– Тананберта – наложница храброго воина Ниргъентрисса, они прибыли в эти земли много лет назад. Он не любил ее, похитил еще девчонкой. Но она его любила. Так с ним во всех походах и была. Колдунья Тананберта отменная. Все беды от него отводила. Но в этих землях этот викинг обрел смерть. Его храбрые воины соорудили высокий курган, возвели костер и решили сжечь своего вождя. Тананберта тоже взошла на костер, чтобы быть с ним после смерти. И ее желание было настолько сильно, что они и по сей день живут в этих лесах, и после смерти он ее действительно полюбил. Я поделилась с ней силой, и теперь она со свитой помогает мне следить за этими местами. Так вот, Тананберта рассказывала, что примчалась на курганье девица. Без разрешения стала силу от земли и моря осквернять. Когда Тананберта решила ее прогнать, девица стала угрожать ведьме, что упокоит ее. Тананберта не испугалась, прокляла девушку, и та сбежала.

– Что это было за проклятие? – спросил я.

– Понятия не имею, но думаю, что в случае с хранительницей проклятие связано с неудачами и несвершением планов.

– Может быть, это проклятие замедлит девицу. – Я кивнул Двадцать Третьему: – Тебе не кажется, что это очень странное поведение?

– Это не все, – перебила нас Неринг. – Затем девица объявилась на Бальге и потревожила всю местную нежить. Есть сведения, что свою силу она слила в районе могилы местного святого. А вот куда делись его мощи, понятия не имею.

– Что это за место? – спросил я.

– Древний тевтонский замок на краю залива. Он, как и весь город, стоит практически на костях, но в районе Бальги во время большой войны было смертоубийство, русские оттеснили немцев к заливу, а те сражались и не хотели сдаваться. Отступать, как вы понимаете, тоже было некуда. Так они, непримиримые, и остались на этой земле и не ушли. К любым чужакам они агрессивны. В леса заводят, проклинают, кошмары насылают. Лишний раз лучше не тревожить. А девица именно это и сделала, до сих пор местные маги пытаются утихомирить нежить.

– Нужно туда наведаться, – кивнул Двадцать Третий.

– И это не все. Семья хомлингов, которые жили на территории, прилегающей к Краснолесью, погибла или пропала без вести.

– Без понятия, кто такие хомлинги, но можно узнать, почему никто не обратился в отдел по контролю магических существ? У вас нет ни одного священника в городе? – разозлился я.

– От Ватикана контроль в городе осуществляет отец Вильгельм. И изменения магического фона на него тоже влияют. К тому же эта чертовка слила часть своих сил еще и в городе.

– Но ты же хранительница, почему не оберегаешь город?

– Все не так просто. Кенигсберг – уникальный магический город, практически у каждого места в нем и области есть свой хранитель. Я занимаюсь морем. Хранителем города и одним из уполномоченных отдела по контролю магических существ Ватикана является отец Вильгельм.

Я вытаращился на Неринг.

– Тот самый священник-призрак с острова Канта? Я слышал, что у Ватикана есть один-единственный поистине уникальный сотрудник, который в одиночку управляется с такой сложной территорией, как Кенигсберг.

– Он самый, – кивнула Неринг. – Правда, после того, как он расстался с дамой сердца, он безутешен.

– Что? – Двадцать Третий нервно рассмеялся. – Католический священник-призрак встречался с девушкой? То есть когда ты жив, то у тебя целибат, а после смерти – так уже не целибат. Хорошо вы устроились!

– Да заткнись ты! – не выдержал я. Мы были очень близки к поимке Безымянки, и я не хотел тратить ни минуты на лишние разговоры. – Что дальше стало с девушкой-фейри?

– Она пропала в районе Инстербурга неделю назад. Там ее след обрывается.

– Значит, мы должны отправиться туда! – воскликнул я.

– Подожди, герой, – задумалась Неринг. – Девочка должна быть наказана. Я требую, чтобы вы отправили ее туда, откуда она явилась. И требую, чтобы предварительно Ватикан минимум табуировал ее.

– Табуировал? – спросил Двадцать Третий.

– Это частая практика, альтернатива смертной казни в какой-то мере. На такое существо накладывается печать. Если она с такой печатью выйдет в мир и увидит человека – тут же сгорит. Истории про то, что вампиры сгорают на солнце, идут как раз от табуированных. Такие печати в разное время получили многие. Ну и, пытались рисковать… Как накладывается табу – я не знаю. Этим занимаются епископы.

– За что ты хочешь наказать фейри? – спросил демон.

– Несколько нападений на хранителей. Одна и та же энергия в случаях оживления нежити, нападения на Тананберту и, наконец, открытия очень нехорошей штуки прямо в центре города.

– Она не специально. – Мой голос был совсем неуверенным и дрожал. – Ею кто-то манипулирует. Возможно, Аненербе.

– Аненербе не базируется здесь уже несколько лет. – В понимании Неринг почти сто лет считалось за несколько.

– Это не те Аненербе. Наверное. Мы приехали сюда из-за организации, которая ворует силы волшебных существ. Они так себя называют и прикидываются школой психотерапевтов или чем-то вроде того.

Неринг изогнула бровь.

– Психотерапевтов? Опять эти дармоеды. Хм. Девушка Вильгельма ушла от него к какому-то психотерапевту, это все, что я знаю.

– А эта девушка была из наших? – спросил я.

– Естественно, из наших, – развел руками Двадцать Третий. – Кто еще бы стал встречаться с привидением!

– Логично.

– Ладно, мальчики, вести поиски всегда лучше на полный желудок. – Неринг махнула рукой, и перед нами на полу появились пиалки, наполненные наваристым супом.

– Ого! – восхитился демон. – Я очень давно не видел, чтобы магия проявлялась вот так. Когда ты говорила, что готовишь похлебку, ты просто берегла силы, чтобы совершить колдовство и материализовать задумку?

Неринг кивнула. Для меня это была очень странная магия, но суп ничем не отличался по вкусу от настоящей еды.

– Мммм, что мы едим? – спросил демон.

– Это называется «журек». Польский суп. Три вида колбас, бульон, хлебная закваска, как на квас, немного овощей, грибов и чуть-чуть сыра.

Двадцать Третий поглотил суп из своей пиалки за пару минут. Вот уж чему стоило завидовать, что этот паскуда хоть кипяток мог пить, не обжигал себе горло.

– Женщина, я хочу от тебя рецепт. Материализовать я такое не смогу, но, когда вернусь домой, – обязательно приготовлю, – облизывая ложку, заявил Двадцать Третий.

Неринг улыбнулась.