Дракон-холостяк. Визит старой тётушки (СИ) - Маша Старолесская Страница 3

На мгновение графскую голову посетила шальная мысль, что будь он женат, такой беды с ним бы точно не случилось. Законная супруга занималась бы ежедневной муштрой прислуги, планировала бы их совместные выезды… и уж точно не дала бы так перебрать с огненной водой! Может, и права тётушка Тилли?..

Драгонфорт зажмурился и встряхнулся. Неужели он стареет? Что же тогда будет дальше? Тёплый ночной колпак, пояс из волчьей шерсти и разговоры о пищеварении за карточным столиком… Ну уж нет!

Не дожидаясь, что экономка почтит его своим присутствием, он сам распахнул двери, прошёл через малую библиотеку и в большой гостиной, отделанной в старинном, чтобы не сказать – средневековом вкусе, застал вполне ожидаемую картину. Маленькая горничная стояла на полу на коленях. По миловидному личику катились крупные слёзы. Аккуратная грудь, такая, что могла бы с лёгкостью поместиться в графскую ладонь, вздымалась от рыданий. Из-под чёрной, местами покрытой меловыми пятнами, юбки выглядывали очаровательные ножки. Словом, весь нынешний облик Эммы наводил Драгонфорта на весьма и весьма неправедные мысли!

И вот этой прелестнице выкручивала ушко прямая, как жердь, седовласая миссис Бригс. Выкручивала, продолжая кричать:

– Сколько раз тебе повторять, дурья твоя голова! Каминные решётки чистят до того, как хозяева изволят проснуться! И не позднее семи утра!

– Но я… Я не успеваю… – всхлипнула Эмма. Драгонфорт ощутил острейшее желание немедленно утешить несчастную девушку. Желание концентрировалось немногим ниже живота и грозило прорвать брюки.

Но это чуть позже. А пока следовало преподать урок зарвавшейся миссис Бригс. Там, глядишь, и горничная будет посговорчивее…

Драгонфорт громко прочистил горло, обозначая своё присутствие. Можно было полыхнуть пламенем, благо какие-то остатки огненной воды всё ещё не покинули его желудок, и столб пламени вышел бы ярким и впечатляющим. Но вдруг полыхнут гардины или скатерти? Нет, конечно, после пожара тётушка Тилли на какое-то время отвлечётся от мыслей о женить непутёвого племянника и, может быть, даже переедет к Мисси, чтобы заняться её судьбой… И всё же слишком рискованно.

Заслышав хозяина, миссис Бригс подпрыгнула на месте, выпустив ухо несчастной Эммы. Та, прижав у нему руку, быстро вскочила с пола и вытянулась по стойке смирно, ожидая, что будет дальше.

– Миссис Бригс, извольте мне объяснить, что здесь происходит? – стараясь выдержать как можно более строгий тон, спросил Драгонфорт. Не захохотать в голос, видя, как меняется грозная экономка, удавалось с большим трудом.

– Я… Я… Я спешила на ваш звонок, сэр, когда увидела, что эта девчонка взялась чистить каминные решётки! На белом ковре! После полудня! Я просто вынуждена была преподать ей урок, сэр…

– Миссис Бригс, вы просто вынуждены были спешить ко мне. Только что вы заставили своего хозяина, страдающего от невыносимой боли, встать с одра болезни и прийти сюда на ваши крики…

На словах «страдающего от невыносимой боли» Эмма резко изменилась в лице. На нём отразились нежность и сострадание. Нет, всё-таки образ раненого рыцаря неспроста владеет женскими умами и открывает доступ в их горячие сердца и тёплые постели…

– Этого больше не повториться, сэр… – опустив очи долу, произнесла миссис Бригс. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения…

– Они приняты, миссис Бригс. А теперь велите сделать мне отвар ивовой коры с мёдом и мятой.

– Да, сэр. Я лично прослежу за его приготовлением и принесу его вам.

– А вот это уже лишнее. Отправьте ко мне Эмму.

Глава 4

Появление Эммы в поместье Драгонфортов было овеяно флёром тайны. Поздней осенью садовник, который был занят тем, что убирал под воду стебли водяных лилий, чтобы те не пострадали от холода и не вмёрзли в лёд, заметил на берегу пруда странную груду тряпья, которая при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе и не грудой не то, чтобы тряпья, а соблазнительных пропорций девицей. Бедняжка замёрзла, вымокла и была смертельно голодна. Садовник тут же доставил свою находку миссис Бригс, несмотря на зычный голос и привычку к рукоприкладству, отличавшуюся любовью ко всему больному и увечному.

Экономка отогрела девицу, накормила, уложила спать под пуховое одеяло, а на утро принялась расспрашивать, что же случилось с ней. Незнакомка тут же сообщила, что не помнит ни как попала в графский парк, ни откуда она, ни где её родные. Только собственное имя. И то пришлось вспоминать методом перебора.

Когда Эмма немного пришла в себя и подлечила кашель, мучивший её по ночам, выяснилось, что идти ей совершенно некуда. Разве что в работный дом или квартал красных фонарей. Ни того, ни другого сердобольная миссис Бригс позволить не могла и, устроив девице профилактическую взбучку с выкручиванием ушей, заявила, что никуда её не отпустит, а пример на должность младшей горничной с жалованием, одним выходным раз в две недели и требованием лишний раз не попадаться молодому хозяину на глаза. «А то мало ли что», – туманно предостерегла она Эмму.

Этим, а еще парами огненной воды, ударившим в голову, и объяснялась обострённая реакция Драгонфорта на прелестную служанку. Полулёжа на диване, он уже предвкушал, как сбросит накопившееся в теле напряжение на пуховых перинах своей спальни.

В дверь малой гостиной негромко постучали, чуть скрипнули петли – звук тут же взорвался болью в висках, и в неширокую щель протиснулась Эмма, несущая на вытянутых руках поднос с чайником, в котором плескалось спасение от мигрени. Плескалось довольно заметно, потому что горничная громко ойкнула, когда несколько капель горячего отвара попали ей на руки.

У Драгонфорта вся сжалось внутри. Он уже представлял, как пальцы Эммы разожмутся, и всё содержимое подноса рухнет на паркет и разлетится на десятки осколков. Вместе с его головой.

При всех своих внешних достоинствах, Эмма была удивительной неумелой во всём, что требовало работы руками. Она била посуду, путала одежду, которую следовало отдать прачке или в починку, как-то раз сожгла утюгом любимый шейный платок Бернарда – гладить графские вещи ей не позволяли, но миссис Бригс не оставляла надежд сделать из «этой бедняжки» хорошую служанку. У Драгонфорта же частенько возникали сомнения, что эта девица, которую он до того видел всего два или три раза, вовсе не та, за кого себя выдает…

На этот раз Эмма со своей задачей справилась. По крайней мере, с той частью, которая требовала донести поднос до чайного столика, не разбив чашки и чайник.

Драгонфорт вздохнул и откинулся на подушку, изобразив на лице невыносимое страдание.

– Ваш отвар, сэр! –