Вокруг света с киллерами за спиной [сборник] - Сергей Николаевич Синякин Страница 2

руки за спину и, выпукло обозначив животик, подошел к окну. Из окна был виден сквер и скамеечки, на которых совещались пенсионеры, второй день пикетирующие областную администрацию. Плакаты грудой лежали на одной из скамей. Длинный худой мужчина, совсем не похожий на агитатора-главаря, что-то объяснял пикетчикам, размахивая руками. Настроение у губернатора испортилось еще больше.

— Брюсов… — Он досадливо поморщился. — С ним надо что-то делать. Он нам все карты портит, этот гаденыш!

Валерий Яковлевич Брюсов был вечным соперником Жухрая. И в конце восьмидесятых их пути переплетались не раз. Однако в те времена партия была еще крепка, а мудрое партийное руководство до прямых конфронтации дело не доводило, улаживало конфликт необходимыми назначениями еще в самой начальной стадии. Теперь же, с приходом демократии, прежняя война между Жухраем и Брюсовым вспыхнула с новой силой. Новые времена — новые веяния. Гасить конфликт никто даже и не пытался, а вот скандальных дровишек в разгорающийся костерчик вражды каждый по возможности подкидывал. Особенно в последнее время, когда встал вопрос об очередных выборах на пост губернатора Царицынской области. Естественно, что Жухраю на этом посту хотелось остаться, а Брюсов с такой же настойчивостью губернаторское кресло желал занять.

Идеологическая передовая располагалась в средствах массовой информации. Линией фронта были тиражи губернаторской «Царицынской нови» и «Городской правды», которая являлось рупором мэрии. Журналисты в обеих редакциях были истинными виртуозами и акулами пера, закаленными в боях за построение развитого социалистического общества. С таким же усердием они сейчас поддерживали либерально-демократические реформы. Информационную войну журналисты обеих газет вели по всем правилам военного искусства. Происходили здесь свои битвы, обходные маневры, окружения, разведывательные операции и бомбежки. Иногда возникали идеологические перемирия, которые, впрочем, никогда не доходили до братаний. В этой войне были свои герои, но случались и свои предатели и перебежчики. Чаще всего информационная война велась партизанскими методами: идеологические диверсии, к которым прибегали обе стороны, преследовали одну цель — пустить под откос бронепоезд соперника.

Кроме того, были у Жухрая и личные причины для вражды с мэром, но об этих причинах Иван Николаевич не стал бы говорить с посторонними людьми, а тем более с Куретайло.

— Брюсов, — с томной ненавистью повторил Жухрай. — О кредитовании, значит, вспомнил! Ладно! Ты, Игорь Дмитриевич, запускай информацию о реконструкции театра муз-комедии. В самый раз! Сколько они там растратили?

— Два с половиной миллиарда, — с готовностью доложил Куретайло. — Семьсот тысяч — Брюсову, четыреста пятьдесят — его заместителю Кукушкину и двести пятьдесят Сыренко, который реконструкцию театра курировал.

— Фамилии, пожалуй, упоминать не стоит, — задумался Жухрай. — Скажут, что счеты сводим. Куретайло не согласился.

— Не счеты сводим, бабки подбиваем. Но я с вами согласен, Иван Николаевич, Брюсова и Кукушкина трогать пока не стоит, — сказал он. — Но только пока. А про Сыренко писать можно. Не велика птица. А потом, сами знаете, попробует оправдаться, крыльями махать начнет, всех вокруг себя перемажет.

— Ладно, — сказал Жухрай. — Делай как знаешь. Ты ведь мой Геббельс, сам знаешь, где и как соврать. Умного учить — только портить. У тебя все?

Куретайло заглянул в блокнот.

— Вчера из Союза писателей приходили, — сказал он. — У них там Владимир Маковецкий дуба дал.

— Денег на похороны просят? — догадался Жухрай.

— И на поминки тоже, — лицемерно вздохнул Куретайло. — Некролог в «Царицынской нови» мы уже поместили, а вот насчет денег — тут я с вами хотел посоветоваться. Они же еще и на книгу его просят.. Посмертное творение гения, так сказать.

Жухрай, склонив голову к плечу, оценивающе оглядел заместителя.

— И сколько же они просят? — поинтересовался он.

— На похороны и на поминки шестьдесят, тысяч, — доложил Куретайло, вновь осторожно заглядывая в блокнотик. — И на книгу стихов сто пятьдесят.

Губернатор подумал.

— Надо дать, — сказал он. — Все-таки инженеры человеческих душ. И потом, мы не дадим — они у Брюсова выцыганят. Тем более что фамилия у него соответствует. Надо дать. Во время следующей избирательной кампании каждому голосу будешь рад. Дать, но в обмен на поддержку.

— А где взять? — Куретайло исходу дела не удивился, заранее знал, сукин сын, чем дело кончится. — Сами знаете, у нас в бюджете кот наплакал!

— Найдешь! — Жухрай встал, снова пробежался по кабинету, остро глянул на заместителя. Куретайло поджался. Почувствовал, старый партийный волчара, что сейчас и начнется тот самый серьезный разговор, из-за которого Жухрай его с утра вызвал.

— Хреново ты работаешь, Игорек, — с проникновенной фамильярностью сказал губернатор. — Я тебе для чего под крыло попов и прочую лабуду отдал? Чтобы ты деньги, выделенные на реставрацию Свято-Владимирского монастыря, с отцом Филаретом делил? Нет, дорогой мой заместитель, я тебя на это место поставил, чтобы ты сам в курсе всех дел был и меня о них в известность ставил. А ты что делаешь?

Куретайло всей своей позой выразил покорность и непонимание ситуации. Хищная щука исчезла, на коряге вертелся хитрый и скользкий налим. Налим этот осторожно выглянул из коряги кресла.

— Не пойму, вы о чем, Иван Николаевич? — Куретайло развел руками. — Все вроде в порядке, с руководством церковным регулярно в баньке паримся, от них полная поддержка во всех начинаниях. Отец Филарет на прошлой неделе по телевизору выступал: мол, всякая власть от Бога, а уж ваша… — Куретайло улыбнулся. — А про дом я вам уже докладывал, как говорится, слава Богу, все в паях, даже менты не забыты… Сам Филарет котлован и освятил.

Жухрай отвернулся к окну и посопел.

— Тебе о Борисе Романовиче Даосове что-нибудь известно? — спросил он, не поворачиваясь.

— Секта? — Куретайло проворно зашуршал листочками блокнота. — Даосов… Даосов… Даосов… — Поднял на губернатора огорченные глаза. — Ничего нет, Иван Николаевич. Он кто? Предприниматель? Или из… — Куретайло неопределенно пошевелил пальцами.

Жухрай вернулся за стол.

— Из! — передразнил он. — Что у тебя по линии буддизма? С российским ламой общался?

Куретайло засмеялся.

— В прошлом году, — сообщил он. — В сауне парились у Филарета. Большой человек! Чуть еще в сауне не утонул.

Видя, что губернатор его веселья не разделяет, Куретайло оборвал смех и выжидательно уставился на хмурого начальника.

— Ты что-нибудь о реинкарнации слышал? — спросил Жухрай.

— Реинкарнация… — Заместитель снова уткнулся в свою записную книжку. — Саравасвати… Сатанаил… Содомия… Рибоксин… Есть такое дело! Реинкарнация… Точно! Ну, так это же больше к медицине отношение имеет, Иван Николаевич! А медицину у нас Санжапов курирует, это не ко мне претензии, это Санжапова надо за зебры брать! Я вас предупреждал…

— Выгоню я тебя, — перебивая Куретайло, вслух подумал губернатор. — Этот Даосов таким делом занимается, а ты, понимаешь, и ухом не ведешь. Про ТОО «Мистерия жизни»