Елизавета Дворецкая - Лань в чаще, кн. 1: Оружие скальда Страница 84

При виде пробоины мужчины быстро пришли в себя. Великанши исчезли, словно бы наигравшись, надо было спасаться. Все закопошились, пытаясь быстрее подняться и взяться за дело. Ингитора тоже кое-как поднялась, придерживая полы зеленого плаща. Толстая шерсть насквозь промокла, плащ почернел и казался тяжелым, как железный. Подбирая руками мокрые волосы, чтобы не лезли в глаза, Ингитора огляделась.

И увидела, как из-за ближайшего мыса выходит огромный корабль – лангскип скамей на тридцать по каждому борту. На черном штевне возвышалась резная голова быка с огромными белыми рогами, не деревянными, а настоящими. Точно такие же она всего лишь ночь назад видела на головах у Ньёрдовых быков. У той головы, что лежала возле костра на куче костей и таращила на людей мертвые, налитые кровью глаза… Теперь она ожила и взамен съеденного дерзкими похитителями тела обросла новым, огромным и грозным. Черный корабль казался живым чудовищем из стад морского бога, и это чудовище двигалось прямо на беспомощный «Бергбур».

Увидев его, фьялли схватились за оружие. Черный корабль стремительно приближался; никто еще не успел толком опомниться, как его более высокий борт уже навис над «Бергбуром» и вооруженные люди с яростными воинственными криками стали прыгать вниз. Их было так много, что на каждого из фьяллей пришлось по два или три противника; все нападавшие просто не могли поместиться на «Бергбуре», но они очищали себе место, стремительно пронзая фьяллей клинками и сбрасывая тела за борт. На корабле кипела быстрая, лихорадочная, безнадежная битва, больше похожая на избиение; фьялли отчаянно защищались, не успев даже понять, люди напали на них или войско мертвых колдунов, поднявшихся со дна, и умирали, так этого и не узнав.

Ингитору кто-то отбросил к самой корме, и она стояла там, вцепившись в борт, ничего не понимая. Впереди было сплошное мельканье из человеческих тел, кровь резкими красными пятнами заливала доски и скамьи, в воздухе висел звон оружия и крики. Все это приближалось от носа к корме с чудовищной быстротой; защитники «Бергбура» падали один за другим. Вот уже кто-то бился вокруг нее, Ингитора присела, ей хотелось закрыть голову руками. Кто-то перелетел мимо нее через борт и исчез в воде; уже когда он был в полете, она мельком заметила знакомые башмаки Эвара. Следом за ним устремилось несколько копий.

Чье-то чужое лицо вдруг оказалось возле Ингиторы, но полубезумный взгляд был устремлен не на нее, а на золотую цепь на ее груди. Ингитора едва успела вскрикнуть, когда над ее головой взлетела секира. И вдруг другая секира встретила ту в полете, не остановилась и врубилась острым краем прямо в глаз, смотревший на ее украшения.

– Сюда! – крикнул чей-то смутно знакомый голос, чья-то рука отбросила Ингитору к другому борту. И снова все вокруг нее смешалось в битве.

Прямо перед ней оказалась знакомая спина и светловолосая, с отдельными белыми нитями седины, голова Ормкеля. Держа меч обеими руками, с кровавым пятном на плече, он ожесточенно бился с кем-то, кого Ингитора за ним не могла разглядеть. Она видела только руки и огромную секиру. Ормкель медленно отступал, и теперь между нападавшими и Ингиторой оставался он один. Леденящий ужас вдруг пронзил ее, словно копье. Глядя только на спину Ормкеля, она слышала вокруг себя почти тишину, прерываемую лишь стонами раненых и хриплым дыханием двух последних противников. Битва почти окончилась, от ее дружины остался один Ормкель. Вдруг он дернулся и упал на спину, головой к Ингиторе. Его широко раскрытый глаз смотрел прямо на нее. Второго глаза у него больше не было – вся правая часть черепа со лбом и глазом была снесена, кровь и мозг заливали доски.

Прижав руки ко рту, чтобы не кричать, Ингитора не могла отвести глаз от страшного зрелища, еще не веря, что это конец. Высокий человек с окровавленной секирой переступил через тело Ормкеля и шагнул к ней. Ингитора подняла на него глаза. Как во сне она увидела сильного мужчину лет тридцати шести, с упрямым выпуклым лбом, черными сросшимися бровями и угрюмым блеском темных глаз. На скулах бледного, обветренного лица горел яркий румянец, длинные черные волосы нечесаными прядями спадали на плечи, покрытые плащом из черной толстой шкуры, с крупной золотой застежкой на груди. И все лицо его было полно такой страшной, неумолимой и непримиримой жестокости, что Ингитора со всей ясностью поняла – перед ней Бергвид Черная Шкура.

Бергвид шагнул к Ингиторе, качая в руке секиру, окинул девушку оценивающим взглядом, словно прикидывая, как удобнее ее зарубить. Ингитора, с лихорадочной дрожью во всех членах, словно ловя что-то падающее, очень хрупкое, вскинула руку и быстро провела в воздухе прямую черту сверху вниз. Это был неосознанный порыв чистого отчаяния, но руна Льда помогла – Бергвид остановился и посмотрел на Ингитору с недоумением, словно какой-то привычный предмет вдруг повел себя очень странно.

А Ингитора смотрела на него как зачарованная. У Бергвида был странный взгляд: сосредоточенный и вместе с тем затуманенный, словно между ним и действительностью висит полупрозрачная завеса и он, глядя из-за нее, видит не то, что есть, а что-то свое, и имеет дело с тем своим. Мелькнула мысль, что он безумен, и в сочетании с его невероятной жестокостью, о которой Ингитора столько слышала и в которой сейчас убедилась сама, это делало его настоящим выходцем из Нижних Миров, оборотнем, злым духом! Она не знала, что говорить ему, как обращаться с ним, не знала, понимает ли он вообще человеческую речь. От этого чудовища ее отделяла сейчас лишь прозрачная стена из невидимого, неощутимого льда, сотворенная могучей руной Исс; где-то совсем рядом стоял страх смерти, и тут же было детское, почти радостное любопытство. Эта фигура с секирой в руке и с плащом из толстой бычьей шкуры на плечах словно бы вышла из саги – из древней и жуткой саги, где Сигмунд и его племянник Синфиотли превращались в волков и бегали по лесу, а Сигне добровольно бросилась в горящий дом и погибла не с любимым, а с ненавидимым мужем, потому что месть ее свершилась и ей оставалось только последовать за ним, как велит ее долг жены. Подобная же сага разворачивалась вокруг Ингиторы и готова была ее поглотить, погубить – но взгляд скальда и сейчас не изменил ей, как не может изменить то, что родилось с тобой и создало тебя. Она видела себя со стороны – одну, совсем одну на смертельно раненном корабле, лицом к лицу с морским конунгом Бергвидом – и ужасалась, и восхищалась, и не чувствовала досок под ногами. Она не верила, что это всерьез – можно назвать это храбростью, можно глупостью, но Ингитора не верила в смерть и оттого не боялась. Столько раз она переживала священный ужас гибели в своем воображении, что сейчас встретила его как знакомого, и близость смертного порога наполнила ее знакомым воодушевлением. Ужас и восторг слились в ней, зажгли огнем глаза, разрумянили щеки, и она излучала свет, как валькирия, одна над полем мертвых тел.