У рифа Армагеддон - Дэвид Вебер Страница 151

- А эта история с детьми, которых он спас от нападения кракена? - настаивал Диннис.

- По моим лучшим оценкам, ваше высокопреосвященство, вовлеченные дети, по понятным причинам, впали в истерику и сильно преувеличили то, что произошло. Это правда, что власти в Кингз-Харбор обнаружили одного кракена, который был убит гарпуном. Однако больше не было найдено, и, по словам наследного принца Кэйлеба, который сам по себе является опытным морским офицером и который также имел лучшее представление о том, что произошло на самом деле, дети были гораздо ближе к причалу, чем они думали.

- Насколько я могу реконструировать то, что, вероятно, произошло на самом деле, они были достаточно близко, чтобы лейтенант Этроуз сделал то, что, вероятно, было довольно примечательным броском гарпуна. Это было бы в разумном соответствии с его ранее проявленными способностями воина. Затем он нырнул в воду и поплыл к лодке, где кракен, которого он загарпунил, продолжал нападать на детей, пока смертельная рана, которую он уже получил, не одолела его. Лейтенант, возможно, помог отбиться от умирающего существа, но я подозреваю, что на самом деле он был больше всего озабочен тем, чтобы вытащить детей из воды на перевернутую лодку, где раненый кракен с меньшей вероятностью нападет на них.

- Ни в коей мере не желая умалять неоспоримое мужество лейтенанта, я полагаю, что это должно составлять вероятный масштаб его действий. И, к его дополнительной чести, он никогда не утверждал, что сделал больше этого. В любом случае, и принимая во внимание фундаментальную правдивость вовлеченных детей, я искренне сомневаюсь, что даже сейджин мог бы бросить гарпун на сто пятьдесят ярдов, проплыть то же расстояние в мгновение ока, а затем задушить трех или четырех кракенов голыми руками! Действительно, я несколько склоняюсь к мнению, что здесь действует эффект снежного кома. В конце концов, лейтенант Этроуз изначально появился при довольно драматических обстоятельствах. Имея это в виду, неудивительно, что сплетни неосведомленных приписывают ему всевозможные полу-чудесные способности.

- Но вы верите, что это "сплетни неосведомленных"?

- Возможно, не полностью, но в основном, да, ваше преосвященство.

- И какова его цель здесь? - спросила Диннис, слегка прищурив глаза.

- Полагаю, что его цель здесь - предложить свои услуги в качестве воина - возможно, экстраординарного, но все же воина - Дому Армак. Я верю, что он искренне восхищается королем Хааралдом, и совершенно очевидно, что он глубоко привязан к молодому Кэйлебу.

- У вас нет доказательств чего-либо более глубокого, чем это? - настаивал Диннис.

- Ни одного, ваше преосвященство, - твердо сказал Уилсин. - Понимаю, что, вероятно, были сообщения и слухи, часть которых, возможно, достигла Храма, о какой-то злонамеренной цели с его стороны. Учитывая очевидное доверие, которое он завоевал у Хааралда и Кэйлеба, ревность и злоба, несомненно, породили бы эти слухи, независимо от того, были ли у них какие-либо основания или нет. И если быть реалистом, маловероятно, что лейтенанту Этроузу совершенно чужды амбиции. У него, безусловно, отличное положение, чтобы подняться довольно высоко в королевской страже, например, и я сомневаюсь, что он отказался бы от продвижения по службе или богатства, если бы ему их предложили.

- Однако, основываясь на моих собственных беседах с этим человеком, а также с королем Хааралдом и наследным принцем Кэйлебом, я совершенно уверен, что у него нет более злонамеренных намерений, чем это. Действительно, мое взвешенное мнение таково, что этот человек питает глубокое уважение к Богу и никогда бы не подумал о том, чтобы бросить вызов Божьей воле.

Диннис моргнул. Он ничего не мог с этим поделать. В голосе Уилсина звучала нотка абсолютной уверенности, как будто Сам Бог шептал на ухо верховному священнику. Он мог ошибаться, но Диннис никоим образом не собирался поколебать его веру в достоинства этого лейтенанта Этроуза.

И, по правде говоря, - криво усмехнулся архиепископ, - если Уилсин готов поручиться за этого человека, кто мы такие, простые смертные, подверженные ошибкам, чтобы подвергать сомнению этот вотум доверия?

- Понимаю, - повторил он через мгновение. - Что ж, отец, должен сказать, что сегодня утром вы успокоили меня по нескольким пунктам. Я ценю это, так же как ценю вашу преданность и рвение в решении этих вопросов.

- Я очень рад это слышать, ваше преосвященство. И надеюсь, что если есть какой-либо другой способ, которым я могу быть полезен вам во время вашего пастырского визита, вы обратитесь ко мне.

- Конечно, отец. - Диннис встал, протягивая правую руку через стол, и Уилсин наклонился, чтобы еще раз поцеловать епископский перстень. - Идите с моим благословением, отец.

- Благодарю вас, ваше преосвященство, - сказал Уилсин.

Диннис снова сел, когда верховный священник удалился, тихо закрыв за собой дверь. Архиепископ несколько секунд сидел, уставившись на эту дверь, затем повернулся к отцу Симину за его собственным столом.

- Ну, Симин, что дальше на повестке дня на утро?

* * *

- Это действительно превосходный бренди, Жирэлд, - прокомментировал архиепископ Эрейк, делая глубокий вдох и поднося к носу глубокий бокал в форме тюльпана.

- Да, это так, - согласился Адимсин. - Это был подарок от приора святого Тревира. - Он слегка улыбнулся. - Я не спрашивал приора, откуда это взялось.

- Наверное, это и к лучшему, - со смешком согласился Диннис и оглянулся через плечо.

- Думаю, ты сегодня достаточно потрудился, Симин, - сказал он своему секретарю. - Положи ручку и налей себе бокал.

- Если вы уверены, ваше преосвященство. Я не против сделать еще несколько заметок, - сказал Шумэйкир.

- Чепуха! - Диннис покачал головой. - Возможно, ты захочешь продолжать делать заметки, но у меня был долгий, тяжелый день. Я не собираюсь обсуждать что-либо еще для записи сегодня вечером.

- Конечно, ваше преосвященство.

Секретарь тщательно почистил ручку и отложил ее, затем закрыл чернильницу крышкой и с такой же тщательностью расправил свои бумаги, прежде чем закрыть крышку на своем столе. Затем он подошел к боковому столику и налил себе бокал бренди, как было велено.

Солнце почти скрылось за западным горизонтом за окнами кабинета Динниса. Архиепископ находился в Теллесберге уже восемнадцать дней, и они действительно были трудными. Адимсин был вынужден признать, что Диннис взялся за решение