Нить жемчуга. Книга первая. Стихия – Тьма. - Надежда Сергеевна Ник Страница 92

Девушка сжала в кулаке длинную серебряную прядь гривы. Сейчас самое неподходящее место и время для расспросов и выяснения отношений, но потом она обязательно поговорит с козерогом обо всем… если переживет этот переход…

Падение… Вероника словно наяву представила, как сама умоляет Ферро забрать ее отсюда… из этого жуткого мира, с этой высокой скалы, под которой нет ничего, кроме ужасно далекой и черной, как смоль, воды.

Поглощенная своими страхами, она не сразу поняла, что ветер, непрестанно дующий с моря, разом стих и спустя мгновение поменял свое направление. Сильнейший порыв ударил им в спины, словно сама морская бездна внезапно обрела способность всасывать в себя воздух.

Беснующееся море внизу клокотало, закручиваясь водоворотами. Огромные пенные валы с остервенением терзали каменистый берег. Девушка с какой-то непонятной смесью благоговейного ужаса и надежды вдруг осознала: где-то там, внизу, под скалой, в темной глубине для них открылись Врата.

Вероника, повинуясь новым нахлынувшим на нее чувствам, оглянулась через плечо. Деревенька под холмом сгорела дотла. Кое-где под черными руинами ярко алели раскаленные угли, а страшное огненное зарево было готово вот-вот смениться рассветным. На горизонте медленно расползалась прозрачная светлая полоса.

Не замедляя своего бега, козерог развернулся в три прыжка и замер, заставив девушку изо всех сил цепляться за него ради того, чтобы сила инерции не стянула ее вниз. Сильваер напряженно вглядывался во тьму, прядая ушами и широко раздувая ноздри. Со стороны деревни донеслись еле различимые звуки, они наполнили сердце Вероники таким ужасом, что почти пересилил страх предстоящего прыжка.

Эти резкие тревожные крики она слышала не впервые, но каждый раз, услыхав нечто подобное, холодела от безотчетного страха, граничащего с паникой.

— Они здесь, — голос козерога глухо забился в голове. Девушка уже видела медленно наползающую со стороны леса черную волну, та неспешно миновала задворки догорающей деревни и, не сбавляя хода, выплеснулась с другой стороны. Монстры, бегущие впереди, горели. Но, прежде чем упасть, преодолевали еще не меньше двухсот метров. Их место тут же занимали другие. Они уже близко!

— Куда они идут? Скоро встанет солнце! — Девушка вытянула шею, чтобы разглядеть хоть что-то из-за колышущейся серебряной гривы, и испуганно вскричала: — Смотри! Они у самого дома! Алеистер не успеет!

— Слезай! — Сильваер угрожающе фыркнул, отшвырнув своим острым копытом ком земли. — Останешься здесь!

— Нет! Не оставляй меня одну! — В другое время она бы не сказала и слова. Нет, это чувство самосохранения говорило в ней. Веронике нельзя слезать, одна на земле она совершенно беззащитна.

— Тогда держись! — скомандовал козерог своей оробевшей спутнице. — И забудь про страх!

Серебряный зверь с девушкой на спине полетел вниз с холма, словно на крыльях, туда, где в редеющей предрассветной мгле катилось навстречу живое, завывающее тысячами глоток, безбрежное море. Если чародей погибнет, портал закроется, и они с козерогом обречены. Если Алеистер не сможет закрыть врата за их спиной… Кто знает… Одна надежда на то, что он успеет улизнуть. Или их всех спасет рассвет…

— Ох! Смотри, они уже в доме! — Вероника увидела, как живая волна захлестнула одну из ближайших стен и выплеснулась из окон на противоположной стороне.

— Мы уведем их в сторону. — Сильваер низко наклонил голову, словно в безнадежной атаке на столь многочисленных противников. — Держись, Вероника! Держись, что бы ни случилось!

Девушка приникла к его шее. Она уже успела представить, как козерог на головокружительной скорости врезается в центр безбрежных серых орд. А Сильваер летел вниз с холма, даже не думая притормозить. Казалось, на верную смерть!

Козерог повернул у самой кромки живого, несущегося прямо на них моря, увлекая его за собой. Грязно-серая волна остервенело взревела, отхлынув от стен дома одним синхронным движением, мгновенно зародившимся в ее глубине.

Монстры были так близко, Веронику обжигали тысячи направленных в ее сторону бешеных ненасытных взглядов и оглушал слившийся воедино громовой рев. Девушка увидела, как дюжина ближайших к ним монстров взмыла в воздух в последнем, решающем и смертельном броске. Но страшные челюсти и длинные когти находили лишь пустоту. А Сильваер раз за разом каким-то непостижимым образом уходил из-под удара, словно бы растекаясь серым туманом, заключенным в по-кошачьи гибкое тело. Всякий раз он оказывался впереди на мгновение. На полмгновения!

Грязно-серая волна устремились вперед. Козерог прыгнул, грациозно развернувшись в воздухе. Прежде чем коснуться земли, его острые копыта отшвырнули нескольких многолапых бестий, метнувшихся ему под ноги.

Сильваер с неимоверной для живого существа скоростью то отдалялся, то бросался вперед, уводя за собой яростно беснующуюся толпу. Живое море, практически поглотившее дом чародея, в мгновение ока поредело и схлынуло, теперь у смертельной орды была совсем другая и единственная цель — быстрый, как молния, серебряный зверь, словно летящий по каменистому полю.

Козерог вновь переменил направление, в последний момент выскользнув через сужающийся просвет, возникший в нескончаемом потоке грязно-серых тел.

— Пора. Врата закрываются. Мы сделали все, что могли, — голос Сильваера громом бился в голове.

Козерог взлетел вверх по склону, казалось, сам ветер был сейчас на его стороне. Вряд ли хоть кому-то ходящему по земле под силу поспорить в скорости с хозяином Врат. Они успеют, обязаны успеть! От бездны их отделяют какие-то секунды, не больше десяти ударов сердца…

Девушка в последний раз обернулась через плечо. Весь полуостров, насколько хватало глаз, все вместе с домом чародея, погребла под собой живая масса темных тел. Она могла только надеяться, что Алеистер был уже далеко. Сильваер дал ему достаточно времени, но хватит ли времени им самим?

Утес возник из предрассветной дымки. Нельзя сказать, что Вероника не знала, куда ведет еле заметная каменистая тропа, но обрыв появился перед ними уж слишком внезапно. Холодная, равнодушная, вечная, ровная как стол, нависающая над морем громада, которая послужит им помостом для разгона и трамплином.

Девушке казалось — она готова, но хрупкое самообладание лопнуло, как мыльный пузырь, стоило оказаться на самом краю… И ведь теперь не сойдешь, не откажешься! Сердце вновь учащенно забилось. Вероника не позволяла себе думать ни о чем, но в голову снова и снова лезла трусливая и неуместная мысль: а что если она спрыгнет? Сию секунду. Сейчас!

Девушка с нескрываемым мучением взирала на неизбежность, несущуюся ей навстречу семимильными скачками, на мелькающие под ногами козерога землю и камни и на свои собственные