Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 91

из города. Через некоторое время он вернулся и отомстил: околдовал мелодией городских детей и увел их прочь. Что стало с детьми? Тут версии расходятся: дети утонули, пропали без вести или – тут я вздрогнул – были заперты в золотой горе. Личность самого Крысолова – отдельное поле для загадок. Везде он описывался как красивый молодой человек неизвестного происхождения, кто-то утверждает, что он – воплощение дьявола, кто-то – что волшебное создание вроде фейри. Автор одной из работ нашел в герое этой легенды даже черты древнегреческого Аполлона.

Не помню, чтобы какая-нибудь сказка вызывала у меня подобное отторжение. В первый раз я читал ее, сжав кулаки и стиснув зубы, до того невыносимой она казалась. Она бередила столь глубоко и надежно скрытую часть души, что я доселе и не подозревал о ее существовании и предпочел бы оставаться в неведении и дальше. Крысолова я почти ненавидел. Кем бы ни был этот загадочный тип, в моих глазах ему не было прощения.

Из книги в книгу одно и то же пересказывалось разными словами, и стопка на столе быстро таяла.

Взглянув на часы, я решил, что с меня на сегодня достаточно, и, прихватив с собой оставшиеся томики, вышел на улицу.

Мелкий моросящий дождь и пронизывающий ветер со стороны озера Мичиган делали погоду предельно унылой, т.е. полностью соответствующей моему настроению.

Глаза сами собой останавливались на телефонных будках: сначала мелькнула мысль позвонить Харрису, узнать, есть ли новости. Но я от нее отказался – об этом мы и так вскоре узнаем, а дергать по пустякам не спавшего всю ночь инспектора не хотелось. А затем мне пришло в голову: не проверить ли, как дела у другой стороны?

Я снял трубку, набрал номер отеля «Палмер Хаус» и попроси соединить меня с мистером Уэйном Доэрти.

– Арти, о, боже! Ты что, кого-то убил? – встревоженно зачастил Уэйн, стоило мне сказать «привет».

– Нет, конечно. Что произошло?

Оказалось, сегодня с утра к нему наведался неприятный тип «из федеральных ищеек» и начал задавать музыканту вопросы обо мне и моей свирели.

– Он сказал, что расследует дело об убийстве. Я сначала подумал, что убили тебя! – Судя по голосу, Доэрти еще не отошел от потрясения. – Спрашивал какую-то ерунду, задавал столько вопросов. Даже где я был ночью, вот как ты тогда... Мне показалось, он меня в чем-то подозревает. Хорошо, что у меня есть твердое алиби: мы с ребятами до двух часов играли на вечере у миссис Локсли – это такая старушенция. Богата до неприличия и мнит себя знатоком искусств, а на деле просто старая похотливая гусыня – так и норовит по заднице шлепнуть...

Болтовня Уэйна, его манера перескакивать с важных вещей на сущую ерунду немного сбивала с толка. Приходилось то и дело возвращать его к исходной теме.

– Кстати, тот тип еще расспрашивал, не обращался ли ко мне на днях человек Донала О'Киффа, имя я не запомнил, но на фото он напоминал бритого орангутана. Кажется, этот парень исчез или сбежал, может, он и есть убийца?

«Он говорит о громиле, которому я кинул свирель, – понял я. – Значит, он пропал, интересно...»

– Ладно, Арти, рад был поболтать, но мне уже пора: репетиция. Нас пригласили на радио, представляешь? Через две недели запись. Передавай привет рыжей красотке. Она ничего... Барби, да? Я был бы не прочь еще разок с ней увидеться.

– Берди, – машинально поправил я, хотя Уэйн успел повесить трубку.

Разговор не прибавил ясности, скорее наоборот.

«М-да, если «орангутана» не найдут, то зацепка со свирелью может и не сыграть».

В «Нору» я пробрался украдкой и сразу в свою комнату: хотелось для разнообразия посидеть в тишине и в одиночестве. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я решил пролистать оставшиеся книги. Не потому, что верил, что в них найдется что-то интересное, а для того, чтобы не возвращаться больше к этому вопросу.

«Средневековые легенды»...Ничего нового. «История о Крысолове»... снова мимо.

Следующим я взял небольшой по размеру, но потрепанный жизнью том. Полустертое название «Правдивая история Крысолова из Гамельна» вызвало усмешку. Я открыл первую страницу: ну да, так и есть, сказка выросла в художественно переработанную повесть, какая уж тут правда.

Вопреки ожиданиям чтение увлекло. Средневековый город как живой вставал перед глазами – я видел его улицы, мощенные булыжниками, крепкие стены, церковь с витражами, ратушу, суетящихся горожан и мерзких серо-бурых тварей с облезлыми хвостами – их было так много, что Гамельн вполне мог считаться их царством.

Крысолов в этой истории носил имя Йохан и был злым колдуном и пособником нечистого, разумеется. В качестве награды за избавление от крыс он затребовал у бургомистра руку его прекрасной дочери – воплощения чистоты и невинности.

«Ну, конечно, чего еще может возжелать чародей», – усмехнулся я.

Вспомнилось высказывание одного умом тронутого самоубийцы о дьяволе, потом утреннее происшествие – и книга чуть не полетела в стену. С трудом отогнав непрошеные мысли, я вернулся к чтению. И, как оказалось, хорошо сделал, потому что дальше автор описывал сцену «черного колдовства»: под покровом ночи Йохан раздобыл уцелевший крысиный скелет, отделил от него гортань, приладил ее к флейте, прочитал заклинание – и когда заиграл снова, зловредные маленькие твари сбегались на его музыку мерзкими серо-бурыми ручейками.

Затишье перед бурей – так можно описать мое состояние. Ни единой мысли в голове – и нарастающее предчувствие, что вот-вот, уже скоро на меня обрушится волна озарения и противоречивых эмоций.

– Нет, Грейстон, – одернул я себя. – Нет. Сначала ты дочитаешь повесть.

Это помогло. Страницы летели с небывалой скоростью. На моменте, когда обманутый Крысолов, выкинутый за городские врата, грозил бургомистру «взять сотню чистых душ за одну обещанную», стало горько, но я упрямо читал дальше, с холодеющими от волнения пальцами ожидая описание нового витка богомерзкого колдовства. И не зря. На сей раз колдун отправился на кладбище, нашел могилу, где был похоронен ребенок, – после этого его флейта стала петь детским голосом. С ее помощью Крысолов выманил из города всех детей – и исчез вместе с ними в недрах «дьявольского холма».

Я долго сидел над открытой страницей, пережидая все-таки обрушившуюся волну, не сводя глаз с загнутого уголка и подчеркнутых ногтем слов.

Если бы я хотел записать ответ, тоже выбрал бы именно их.

Странно, я ведь должен быть рад, что разгадал хотя бы часть загадки. Но радости не