Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир Страница 9

— Так тоже уехал!

— Тоже к маме? Все сразу?

— Так праздник же! Все к мамам уехали!

— А ты чего не уехал?

— А я сирота-а-аАПЧХИ!!!

— Ясно, ладно, мы же всё-таки не звери. Иди лечись.

— Спасибо, синьорина, — просипел Рафаэле, с облегчением прикрыв глаза.

— Только сперва расскажи, как тебя подменить…

— Что?

— Как подменить тебя, болезный⁈ — прикрикнула Аня. — Раз уж я здесь, и брат доверил мне понтоны, я не собираюсь сидеть сложа руки. Рассказывай давай…

Гондольер шмыгнул носом, подумал пару секунд и начал объяснять. Итак! Первым делом оказалась приёмка продуктов. Каждое утро к главному понтону, а ведь они сейчас были именно на главном, приплывала флотилия синьора Бартоломео прямиком из «Марины» и выгружала полуфабрикаты.

Всё это нужно было принять, сверить с бумагами, затем обзвонить остальные понтоны и узнать их заказ, потом рассортировать, ну и наконец развести.

— Сложно как-то, — нахмурилась Аня.

— Оптимизируем, синьорина Анна. Вот только…

— Да-да, как только выздоровеешь. Ладно! В целом, всё понятно. И когда мне ждать Бартоломео?

— Минут через десять, — ответил несчастный Раф, пошатнулся и сказал: — У-у-у-у… кажется, бредить начинаю… бусики… бусики… космоволки… комсомолки… волкосомики… жужелица!

— Иди уже домой! — рявкнула Анна Эдуардовна и принялась ждать.

А флот прибыл вовремя — уже через десять минут, как и было означено.

— Доброе утро, синьорина Анна! — крикнула Бартоломео, швартуясь. — А где Рафаэле?

— Заболел, — коротко ответила девушка. — Давай накладную.

Барт хохотнул, но спорить не стал. Протянул Ане пачку мятых бумаг, а сам принялся выгружать товар.

Ящик за ящиком, контейнер за контейнером, Анна Эдуардовна сверяла написанное с фактическим. Затем как и говорил Раф обзвонила всех-всех-всех и приступила к развозке. Она заполняла листы сдачи-приёмки, ставила подписи, проверяла всё ли на месте, перепроверяла, и чтобы уж наверняка проверяла заново. Девушка понимала — один перепутанный ящик и хаос начнётся по всей сети.

В итоге уже к десяти часам утра Анна чувствовала себя уверенным профессионалом. И даже, как ей показалось, начала понимать странноватую логику ресторанных работников, для которых «оптимизация», что пообещал ей Рафа лишь бы от него поскорее отстали, это вовсе не оптимизация, а риск. Усушка, оттайка, порча. Никто не хочет за это отвечать и потому берёт по минимуму, исходя из ситуации в моменте.

— Что ж, — сказала она себе, закончив с развозкой. — Убивать, конечно, полегче будет…

И в этот момент у Ани зазвонил телефон:

— Слушаю.

— Синьорина Анна, — помимо того, что голос Рафа в трубке был всё таким же сиплым, он теперь ещё и на истерику срывался. — Синьорина Анна, ЧП. На понтоне номер семь спецзаказ. Обычно этим занимаются другие ребята, но…

— Но они уехали к мамам, — вздохнула Аня. — А «спецзаказ», это что у нас такое?

— Бутылка вина, сырная тарелка и прогулка по Венеции на одной из наших гондол. Чучо уже всё приготовил, а вот понтон покинуть не может. Люди ждут и…

— Всё понятно, — сказала Аня. — А что с этим понтоном делать?

— Я нашел Томаззо! Он тоже сирота! Он вас заменит! Правда я молодец?

— Лечись уже… молодец, — Аня вздохнула, сбросила звонок и как можно скорее погребла в сторону понтона номер семь.

Тот был расположен в тихом местечке буквально в двух изгибах от Гранд-Канала — самое место, чтобы начать путешествие по Венеции. Гондола уже ждала, а бармен Чучо как мог развлекал гостей до прибытия Анна.

— Синьорина, это вы нас повезёте?

Гостей было двое. Женщина в лёгком розовом платьишке — лет тридцати, блондинка с большими кукольными глазами и неестественно пухлыми губами. На ногах туфли на шпильке, явно не предназначенные для прогулок по мостовым. На гондолу она смотрела с восторгом и лёгким испугом одновременно.

А вот мужчина… мужчина выглядел, как одна большая проблема. Короткая стрижка, тяжёлая челюсть, массивная золотая цепь на шее, и что самое главное — белые брюки. Брюки, о которых он помнил всегда, и берёг их, и потому двигался так медленно и аккуратно, будто бы в эти самые брюки уже навалил.

— Да, это я вас повезу, — ответила Анна. — Прошу на борт.

Женщина, даром что на каблуках, легко ступила в гондолу, чуть побалансировала над водой, звонко хохотнула, перешагнула и устроилась на подушки, поправляя платье. Мужчина же остался стоять на понтоне.

Мужчина смотрел на Анну, а Анна смотрела на мужчину. Чего ждала Анна вполне понятно, а вот чего ждал он…

— И⁈ — наконец фыркнул мужик. — Мне что, даже руку не подадут⁈

Аня вздохнула. В голове у неё пронеслась вполне логичная мысль: почему бы не сломать товарищу позвоночник? Одно движение, и этот дуралей в белых штанах будет ползать на четвереньках и просить пощады. Но… но-но-но.

Артур разозлится.

— Прошу, синьор, — сказала Анна, подавая белоштанному руку.

Мужчина усмехнулся — мерзко и самодовольно. А затем переступил через борт с таким видом, будто поднимается на трон.

— Ну поехали, — небрежно бросил он, усаживаясь на подушки рядом со своей спутницей. — Только давай без резких движений.

Анна оттолкнулась от понтона, и гондола бесшумно заскользила в сторону Гранд-Канала. Первые минуты прошли в тишине. Анна гребла и в целом даже получала от этого удовольствие — плеск воды под днищем, солнце, мокрые камни и старинные палаццо.

Периодически оглядываясь на своих пассажиров, Сазонова видела, как мужчина разглядывает проплывающие мимо здания с видом человека, который купил их, затем продал, и купил снова. Женщина же тихо ахала, а при виде очередного красивого фасада даже хлопала в ладоши.

Ну а потом мужик раскрыл рот.

— Знаешь, дорогая, — начал он, положив руку женщине на колено. — Я, конечно, всякого ожидал, но даже не представлял, что Венеция настолько дыра. Просто ужас. Серое, мрачное, невзрачное место. То ли дело у нас — вот где сервис. У нас и экономика, и кофе, и всё, что душе угодно.

Женщина захлопала глазами, улавливая каждое слово своего кавалера.

— Правда? — спросила она с искренним восхищением.

— Кстати! — мужчина хохотнул, зачем-то поглаживая свою цепь. — А я рассказывал тебе, что у меня своя макаронная фабрика? На меня работают целых семьдесят человек.

— Ого-о-о! — женщина прижала руки к груди. — Это там много!

— А то!