Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 8

Но встречались среди заданий и весьма странные, способные любого поставить в тупик. Например, рано утром прийти на набережную озера Мичиган, оставить на берегу украшения из лунного камня, отойти на пять шагов, отвернуться, дождаться плеска воды и тихого смеха, и только тогда идти обратно, а главное – ни в коем случае не оборачиваться. Или оставить чью-то одежду в дупле старой ивы у реки, а через несколько часов забрать ее обратно – иногда такую же, иногда с бурыми разводами. Или же закопать небольшую шкатулку у корней старой бузины в парке.

– Ничему не удивляйся и ни о чем не спрашивай, – наставляли меня коллеги. Просто делай, как говорят.

Но я не мог не удивляться и не спрашивать. И задавал вопросы Линдси.

– У нас очень разные осведомители, Арчи, – увиливала она от ответа. – Прости, но больше я не могу тебе ни о чем рассказать.

Пожалуй, стоило вспомнить о Новом Орлеане и притвориться глухим, но как назло, чувства мои обострились, и я начал замечать многое, на что раньше, может, и внимания бы не обратил: как замолкают детективы, когда я или другие младшие сотрудники оказываемся рядом, какие интересные гости порой посещают кабинет нашего босса, а еще обрывки разговоров, которые то и дело достигали моих ушей.

«.. ладно эти мелкие жулики дурят простофиль-нумизматов. Но они же не только монеты подделывать взялись, а слитки уважаемых банков и даже чеки...» – «...Три сохнущие от любви девицы. И все как одна рассказывают о невероятном красавце женихе... Короче, ищем лианан» – «... даровал благословение на свою голову, теперь найти не можем...»

Все это вместе взятое привело к тому, что мне становилось досадно – как в детстве, когда ребята постарше играют в интересную игру, а тебя не берут – и до чертиков любопытно. Чудеса теперь мерещились за каждым углом, но прятались, стоило только повернуть голову в их сторону. И это ощущение только нарастало день ото дня.

А через некоторое время мне пришлось узнать, что чудеса могут быть и довольно жуткими.

Началось все с того, что к Кейну пришел чудаковатый уличный фотограф. Я проводил его к кабинету детектива и успел заметить, что в руках посетитель держит плотный картонный конверт, украшенный рисунками сентиментальных маргариток.

Вспомнил я о нем спустя несколько часов, когда решил выпить кофе на нашей служебной кухне и услышал разговор, явно для моих ушей не предназначавшийся.

– .. фотографировал Мэдисон-авеню в четыре утра, пока улица пуста. А когда проявил снимки, обнаружил на них странную фигуру. Клянется, что ничего подобного там не было. Я думал поначалу, врет – есть любители среди этой братии разные мистификации наводить. Но мистер Ди неожиданно сказал, что это серьезно, и нужно известить «Лисиц». Очень может быть, что работы и у них, и у нас скоро прибавится...

Тут голос Кейна стал тише, и пришлось напрячь слух, чтобы разобрать отдельные слова.

«Быть не может»– «здесь...» – « слуа»

Последнее из них было произнесено с опаской, так, как рассказывают ночью страшные истории. И от этого становилось тревожно – и особенно интересно.

Вот почему, когда чуть позже, собираясь куда-то по делам, Кейн попросил меня развести лежащие на его столе документы по адресам, я не удержался, и, пока никто не видит, сунул нос в тот самый конверт с маргаритками.

В нем лежало несколько одинаковых фотокарточек из тех, что любят помещать в газеты и журналы – улица большого города.. и темный смазанный силуэт неподалеку от одного из зданий. Больше всего он напоминал призрак с черными провалами глаз и каким-то неправильным, пугающим лицом. Вниз по позвоночнику пробежал холодок.

Послышались шаги и я поспешно затолкал карточки в конверт и отложил его в сторону.

«Новый Орлеан, Арчи... Новый Орлеан», – напоминал я себе то и дело. Тогда это помогло, и предчувствие чего-то нехорошего отступило.

Спустя несколько дней я и думать забыл и об этом конверте. Вечерок выдался суматошный – пришлось побегать на работе, и к себе я возвращался уже в сумерках, бредя неспешно по тихим и не очень улочкам, которые успел неплохо изучить, и предвкушая сытный горячий ужин. Народу в этот час здесь было не слишком много, поэтому его я заметил сразу. Высокая мощная фигура в черном средневековом плаще – я видел такие лишь на картинках и на актерах в театре – неспешно приближалась мне навстречу. Мертвенно-бледное, все какое-то усохшее, лицо, искривленная линия почти безгубого рта и черные провалы глаз.

Он прошел мимо – и меня обдало холодом. До сих пор удивляюсь своей реакции на первую настоящую встречу с чем-то необъяснимым. Я не заорал, не встал столбом, тыча в прохожего пальцем, не убежал оттуда, сверкая пятками, а просто подумал: «Ага, так вот он какой», а потом и вовсе развернулся и отправился за ним следом. Нет, я не собирался заговаривать с ним или пытаться его остановить – не такой уж я дурак – просто хотел проследить, куда он идет, чтобы... чтобы понять хоть что-то? Почувствовать свою сопричастность к другой стороне мира? Я бы и сам не смог это объяснить.

Так или иначе, я пошел за «призраком». Тот двигался плавно, неторопливо, но мне пришлось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Через некоторое время я убедился, что прохожие не видят это странное создание, даже не смотрят в его сторону. Некоторые только зябко передергивают плечами, когда оно оказывается рядом. В свою очередь, казалось, люди его тоже не сильно интересуют.

Он дошел до конца улицы, пересек перекресток в виде буквы «Т» а потом, не останавливаясь, исчез между двумя плотно стоящими домами, будто сквозь стену просочился. Я бросился за ним, но, разумеется, не успел и хотел уже было идти обратно. Но тут голова моя закружилась, тело стало неприятно-легким, а по ногам потянуло такой стынью, будто на улице трескучий мороз. Я хотел опереться рукой о стену, чтобы переждать этот странный приступ, но вместо этого чуть не нырнул вперед, и обнаружил себя в очень узком переулке. Здесь было чертовски холодно, пахло железом, пылью и еще тухлятиной. Далеко впереди мелькнул знакомый силуэт в плаще – и я, позабыв о головокружении понесся за ним. Не знаю, чего я хотел больше – не потерять его из виду или покинуть это неприятное местечко. Повернуть назад мне почему-то и в