В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин Страница 64

— Мачете — нет, — отозвался он, разгребая уползающие прочь заросли. — А вот серебряный топорик был бы как нельзя кстати.

— Ты достал с топором! Так и быть, подарю на юбилей.

— Будет любезно с твоей стороны, Кира, — выдохнув, Джозеф выпрямился и, повернувшись ко мне, галантным жестом пригласил в образовавшийся проход. — Прошу!

Потревоженные корни уползали под землю, деревья возмущённо раскачивались, освобождая дорогу. С сомнением поглядев в довольное лицо вампира, я нехотя шагнула вперёд.

И вдруг в лесу посветлело. Перед нами раскинулась поляна, усыпанная лавандой и колокольчиками. Небо прояснилось, засверкало звёздами.

Джозеф подошёл ко мне и указал путь. Я побрела по сине-лиловому цветочному ковру, изумленно глазея по сторонам. На холме стоял небольшой домик, пристроенный к стволу старого дуба.

Глава 44

Дуб рос насквозь из зеленой черепичной крыши, листья поблёскивали, будто облитые серебром. Полная луна освещала его, как прожектор.

Сладковатый дурманящий аромат магии витал в загустевшем воздухе. От него першило в горле, и кружилась голова.

— Чувствую себя, как в сказке, — выдохнула я, охватив себя руками.

— Спешу разочаровать: домик не пряничный.

Я покосилась на вампира, но он был угрюмей прежнего.

— Чувствуешь? — Джозеф принюхался к воздуху, и я непроизвольно последовала его примеру.

Лес наполнял аромат лаванды с примесью сырости и пряных чар. Но магия была повсюду, и я успела привыкнуть. Джозеф насторожился, будто слышал мелодию, недоступную мне.

Уставившись тяжёлым взглядом на домик, он выдержал драматическую паузу.

— Опять варит своих сушёных ящериц.

Я медленно повернулась к вампиру, вложив во взгляд всю злость, которую испытывала. А этот поганец только усмехнулся!

— Ладно, не будем терять время, — он направился к избушке, что-то насвистывая под нос.

Цыкнув ему в спину, я двинулась следом, стараясь не наступать на цветы — от греха подальше.

Что-то Джозеф сегодня сам не свой: никогда не видела его в добром расположении духа. Он всегда был наделён своеобразным юмором, но в этот раз перебор. Может, всё дело в магии?

Не надышался ли он?

— Почему Селена боялась тебя, Джозеф? — поравнявшись с вампиром, я стала разглядывать дом.

Он казался игрушечным и смотрелся посреди освещённой поляны, как на ладони. Чёрный дымоход накренился, флюгер в виде кошки предостерегающе поскрипывал, хотя ветра не было.

Но не возникало ощущения опасности — от жилища ведьмы веяло странным уютом. Наверняка внутри это чувство обострится.

— Она всех вампиров боялась, — его голос прозвучал издалека, будто он погрузился в воспоминания.

И они не доставляли ему удовольствия. Печалью и сожалением сочились его слова. На миг я даже растерялась и посмотрела ему в лицо, но наткнулась на непроницаемое выражение.

— Антонио сказал, что к тебе она пылала особенной любовью, — осторожно сказала я, косясь на него. Джозеф глядел мимо с отсутствующим видом. — Что вас связывает с ведьмой?

— Ты могла бы быть хоть немного тактичнее? — его голос зазвенел от холода, а лицо потемнело от гнева.

Серые глаза вспыхнули во тьме, будто кто-то внутри разжёг огонь.

— Я задела твои чувства? Прости, Джозеф, — невинно пробормотала я, прижимая ладонь к груди, и вышла вперёд, преградив ему путь.

Нахмурившись, он сдвинул меня в сторону, как ненужную вещь со стола. И, ускорив шаг, взбежал на тесное крыльцо.

Половицы жалостливо скрипнули. Вампир первым оказался у двери в жилище ведьмы, а я замешкалась у первой ступени.

На выцветшем коврике мерцала какая-то голубая пыль. Я остановилась рассмотреть поближе, но Джозеф меня окликнул. Какое-нибудь заклинание Селены.

Что, если это ловушка?

Взявшись за ручку в форме ворона, Джозефа замер, мгновение разглядывая собственную руку. Какая-то мысль промелькнула у него в глазах, но я не успела понять.

Нерешительность? Но это не про Джозефа! Он что-то испытывал к Селене, и теперь, кажется, я знала — что именно.

— Так вот почему ты весь вечер блистал остроумием, — ухмыльнувшись, выдала я и взялась левой рукой за перила.

И поднялась на крыльцо. Подстёгивать Джозефа — не лучшая затея, но меня распирало.

Его плечи напряглись. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки. За стенами склепа Джозеф раскрылся с неизвестной мне стороны. Мало ли что этот новый Джозеф выкинет в порыве злости⁈

Бросив на меня испепеляющий взгляд через плечо, он сдавил ручку и дёрнул дверь на себя.

Из проёма на нас повалило облако густого дыма. Я только успела развернуться спиной к перилам и заслонить лицо рукавом кожанки.

Мерцающие пылинки взвились вихрем, окутали нас, как колючий снег. Видимость стала почти нулевая. Зажимая глаза ладонью, я сквозь пальцы пыталась рассмотреть Джозефа.

Он прижался к стене с противоположной стороны от двери. Дым медленно рассеивался, пылинки подхватывал внезапно поднявшийся ветер и уносил прочь.

Вот, что блестело на ступенях! Чары.

— Ловушка для вампиров, — пояснил Джозеф, выходя из своего убежища и отряхиваясь рукавом куртки. — Кожу с костей сдирает.

И, резко выдохнув, вошёл в лачугу.

Тусклый свет, льющийся из-под пёстрого абажура под потолком, освещал небольшой круглый коридор. Палас из лоскутков ткани в форме кленовых листьев лежал в центре помещения.

Отсюда вели три круглых арки в другие комнаты. Обои с лиственным орнаментом, золотистые нитевые шторы на круглых окнах, у входа — плетёная подставка для обуви.

Одуряюще пахло земляникой. Пока я вертела головой, Джозеф протиснулся в проём и скрылся за аркой слева. Я вошла и закрыла за собой дверь, хотя возникло опасение, что это было опрометчивым решением.

Где-то в камине потрескивали поленья, позвякивала крышка кастрюли. Селена хозяйничала, ничего не подозревая о незваных гостях?

Просторную комнату наполняли все оттенки вишнёвого. Мягкая мебель — кресло и диван — были тёмно-бордового бархата. Книжные полки, заставленные под завязку, накренились и перекосились от старости.

Небольшой круглый стол в центре украшала вышитая золотой нитью скатерть с длинными кистями до пола. С одного края она висела не ровно, и я, и Джозеф заметили это сразу.

Догадавшись, что, то не причуды дизайна, мы быстрым шагом обогнули стол. К сожалению, наши худшие опасения оправдались.

Тело женщины лежало на полу под складками тёмно-синего атласного плаща-накидки. Под ним белело длинное платье. Тёмные волнистые волосы упали на лицо и облепили щеки прядями.

На тонкой шее блестела золотая цепочка — на груди ведьмы лежал медальон с ярко-синим камнем. Голубые остекленевшие глаза испуганно смотрели в потолок.

Россыпь веснушек на бледной коже, кружево густых чёрных ресниц, рот слегка приоткрыт. Губы казались бескровными, почти белыми.

Обычно при удушье они синеют. Склонив голову набок, я всматривалась в лицо ведьмы, оставшееся прекрасным даже после смерти.

Джозеф опустился на корточки и коснулся лица Селены тыльной стороной