Биение истинного сердца - Айя Кот Страница 64

«у», «м». Есения не знает, сколько жизней осталось у Арсения. И остались ли. Не знает, есть ли какой-то лимит у перерождений, и они ли это. Возможно, Арсений никогда не умирал, а просто душа впадала в анабиоз. Возможно, умирала сама Есения. Каждый раз она чувствовала всё то же самое, что и Арсений. Иногда с задержкой. Иногда отпускало через какое-то время. Она так и не смогла выявить закономерность. Но каждый раз засыпала в какой-то момент, а затем просто просыпалась. На тех же местах, в новых, спустя несколько минут и спустя несколько лет…

— С Буяна ушли двое, не считая сбежавшей Бабы Яги, которая улетела, стоило Черномору ступить на берег острова. Ушли они добровольно, ибо один понимал, что даже когда они одолеют Черномора, придут другие. В большем количестве, более озлобленные и сломленные, желающие захватить остров, оставляя подыхать Большую Землю где-то вдалеке. А второй понимал, что первый без него не доберётся. Не доплывёт. Сгинет где-то посреди бескрайнего моря, похоронив вместе с собой ещё и остров. Тем более, у второго были крылья, твердейшая, но при этом пластичная чешуя по всему телу и три головы на длинных шеях, способные извергать огонь. Мудрость и сила. Лучшего варианта и придумать нельзя было.

Они попрощались с островом, понимая, что вернуться сюда будет намного сложнее, чем уйти. А возможно, некуда больше будет возвращаться. Или некому. Взяли немного съестного с собой да дубовый прутик с камушком на память. Летели долго, плыли, снова летели. Бескрайняя синева казалась бесконечной. А когда показалась земля, то существа поначалу впали в ступор. Настолько рассказы разнились с действительностью.

— Дальше должно быть «л».

— М-м? — Есения отвлекается от рассказа и непонимающе моргает.

— Ты пальцами повторяешь одно и то же слово. — Арсений испаряет водяной шар, что был между его рук, и прикрывает глаза, устраиваясь поудобнее. А может, специально ёрзает, ведь энергия в местах касаний до урчания приятно проходится по коже, то ли слегка вибрируя, то ли покалывая, то ли согревая, то ли всё и сразу. — Верум. Дальше «л».

— Почему ты так решил? — Есения на всякий случай перестаёт выводить что-либо пальцами на предплечьях Арсения и просто кладёт на них ладони, мягко сжимая.

— Не знаю. — Арсений жмёт плечами и укладывает руки на колени Есении. — Но слово знакомое, хоть и не могу никак уловить смысл. И дальше точно «л». Объяснить не смогу. Просто знаю.

Есения кивает, не сдерживая тихий вздох, и снова прикрывает глаза, чувствуя, как мурашки разносят энергию по всему телу. Арсений больше не пытается выяснить всё и сразу. Принимает то, что есть сейчас, смиренно ожидая открытия всего остального. Он не вспомнил всё их прошлое, но знает, что оно было. И этого знания хватает. Арсений понимает, что в нём силы больше, чем он сейчас может почувствовать, но не лезет к ней. Привыкает к возможному сейчас. Арсений практически не паникует. Он просто взял и доверился. И это… Так странно. Так не похоже на прошлые разы…

Арсений убегал, сомневался, не верил, не принимал, пытался докопаться до сути, как только начинал чувствовать, что Есения — не просто случайная знакомая, с которой так много общих тем для разговоров. Есения, кажется, пережила абсолютно все возможные варианты их знакомства и общения. Но сейчас… Арсений просто взял и доверился. В прямом смысле протянул руку одним вечером и сказал «веди, раз ты меня так хорошо знаешь». Есения тогда опешила примерно так же, как когда Арсений просто разорвал связь с Князевым, даже не прикладывая усилий, но руку взяла. И пообещала тихонько не ошибиться в этот раз и удержать. Было в Арсеньевом взгляде что-то такое… Новое. Есении казалось, что Арсений понял и знает больше, чем показывает на самом деле. В таких же голубых глазах так горело уверенностью и доверием, что Есения просто выдохнула и сама уверовала, что в этот раз всё действительно по-другому.

— По сравнению с Буяном, Большая Земля показалась адом. Энергия здесь устаканилась, но её концентрация была слишком мала. Земля из-за этого казалась неустойчивой, вода бесполезной, а плоды и вовсе безвкусным чем-то. К тому же, на Большой Земле не оказалось существ, даже близко похожих на них. Только совсем слабенькие и не сильно разумные, не способные творить что-либо своей энергией, лишь сохраняя её в себе. И были ещё другие, которые могли что-то творить, но всё их внимание, все силы были направленны на разрушение, а не созидание. Но даже не это больше всего впечатлило прибывших.

На Буяне все существа были примерно равны по своей силе. Остров всегда всё приводил в равновесие. А на Большой Земле им встречались маги, которые не могли даже огонь разжечь без дополнительных приспособлений, в то время как всего лишь в паре лесов дальше другие маги уничтожали дома друг друга стихийной магией. В одном месте могло быть ужасно холодно, а в другом слишком жарко. Где-то уже строили дома из камня, а где-то с палками гоняли беззащитного зверя. Фамильяры и вовсе представляли из себя что-то дикое, не признающее человеческой формы.

— Тогда уже были люди?

— Нет. — Есения качает головой. — Знаешь, откуда появилась привычка заводить домашних животных? Именно домашних питомцев, а не скотину во дворе.

— Так для охраны. — Арсений хмурится и садится, открывая глаза. — Ну и для уюта, наверное. Человеку же надо о ком-то заботится. Из жалости, может, забрали, чтобы на улице с голоду не помер…

Есения с тёплой улыбкой вздыхает и встаёт с дивана, протягивая Арсению руку. Энергии вокруг них собралось столько, что хоть ножом режь. То, что нужно для очередной практики. Арсений неплохо научился справляться руками с собственной энергией. Но этого мало. С отражением внешнего у него всё ещё были проблемы. Хоть Серёжа его и выжимал до состояния тряпочки, чтобы на уровне рефлексов отталкивал от себя все ненужное, Арсений всё равно слишком плохо себя защищал.

— Все люди, Арсений, так или иначе связаны с магией. — Есения выводит их на середину комнаты. — И каждому необходим свой фамильяр. Но сейчас что фамильяры одичали, что маги облюдели. В итоге имеем что имеем. Традиции забыты, естественные порядки поломаны. Одни коты всё ещё пытаются, надеются…

— И ты? — Арсений с нескрываемым любопытством ведёт пальцем по плечу Есении, оставляя на футболке мокрый след.

— Не балуйся. — Есения недовольно закатывает глаза и стряхивает с плеча