Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим Страница 61

«Дай мне волю, хирург, — Старик вдруг перестал смеяться, и голос его стал бархатным, почти ласковым. Так говорят с душевнобольными перед уколом. — Пусти меня. На секундочку. Я ему башку-то отвинчу. Хрясь — и нет проблемы! И платёжки подписывать некому будет, и прокуратуре не к кому ходить!»

Я аж поперхнулся воздухом. Вот же ж… прямое предложение. Без затей, без метафор. Отвинтить голову, как крышку от бутылки лимонада. И самое паршивое — я на секунду представил, как это произойдёт. Как моё тело, управляемое кем-то другим, перемахнёт через стол, моя ледяная левая рука вцепится Дмитрию в горло, а правая…

«Заткнись, — мысленно огрызнулся я, чувствуя, как противный холодок страха прополз по позвоночнику. — Никаких голов мы отрывать не будем. Я тебе контроль не отдам. Вообще. Ни на секундочку, ни на полсекундочки. Уяснил?»

«А что так? — не унимался Старик, откровенно издеваясь. — Брезгуешь? Али жалко пузана? Он же тя гробит, сосуд! Предаёт, как собака паршивая! А ты с ним по-людски хочешь? По-человечески?»

«Именно по-человечески, — жёстко отрезал я, глядя Дмитрию прямо в его бегающие глазки. — Я врач, а не цепной пёс. И решать проблемы буду головой, а не твоими когтями. Так что сиди и не отсвечивай.»

В голове недовольно зашипели, словно из кипящего чайника выпустили пар, но голос замолчал. Старик отступил. Понял, видимо, что сейчас бесполезно тянуть лапы к моему рулю. Но я отчётливо чувствовал, он ждёт. Ждёт, когда я сломаюсь. Когда сам попрошу его «отвинтить голову» очередному врагу.

А вот хрена с два. Я не собираюсь становиться марионеткой, даже если нити управления выглядят очень заманчиво. Мы будем играть по моим правилам. По правилам хирургической точности.

— Дим, — я поднял глаза от заявления. Голос прозвучал хрипло, но на удивление ровно. — Ты прямо сейчас серьёзно?

— Смертельно серьёзно, Саша, — он скрестил руки на груди, стараясь выглядеть непреклонно. Вышло так себе. Дёргающаяся бровь и капли пота на лбу здорово портили образ сурового бизнесмена. — Подписывай. Для тебя же лучше.

Я не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на него. Хирург привык оценивать пациента, определять степень его страха. А Дмитрий боялся. Он вонял страхом так густо, что перебивало даже дорогой табак. Только вот боялся он не меня. Он боялся потерять свои деньги, статус и уютную кормушку.

И тут меня осенило. Я ведь знал, где лежат его скелеты. Знал, потому что лично зашивал некоторые из них в шкаф.

Давайте-ка вспомним две тысячи восемнадцатый год. Дмитрий тогда влип в историю с поставками оборудования. Не самое чистое дело, откровенно говоря. Но кто-то очень вовремя подсунул ему нужные контакты, помог «отмыть» каналы и закрыть вопрос.

А потом был случай, когда наш многоуважаемый главврач внезапно решил сменить имидж и засел в закрытом VIP-палате на третьем этаже. Официально — нервное истощение. Неофициально — жуткий отходняк после смеси болиголова с какими-то тайскими таблетками, которые он глотал горстями, пытаясь справиться с паническими атаками. Кто ставил ему капельницы в три часа ночи? Кто вытащил его с того света и придумал легенду для инвесторов? Правильно. Скромный хирург Ким.

А чёрный нал? Те самые конверты, которые аккуратно ложились в сейф за фальшивой панелью в кабинете Дмитрия, ключ от которого он носил не на связке, а на шнурке на шее? Я знал про них. Знал, потому что именно я оплачивал из этих конвертов нужных людей, когда клинику хотели проверить после смерти того депутата. Не мы его убили, конечно, инфаркт, но осадочек остался.

Одним словом, я был не просто хирургом. Я был его архивариусом. Ходячим депозитарием компромата. И Дима явно об этом забыл, решив, что я — просто наёмный работник с прибабахом.

— Знаешь, что мне нравится в хирургии, Дима? — я сделал шаг к столу. Левая рука безвольно болталась, но правая сжималась в кулак. — Предсказуемость. Если ты видишь опухоль, ты её вырезаешь. Не договариваешься с ней, не просишь её уменьшиться, а просто берёшь скальпель. А вот в политике и бизнесе… там всё сложнее. Там люди часто думают, что они хитрее всех. А потом оказывается, что их собственный ассистент уже давно держит пальцы на пульсе.

Дима нахмурился. Он явно не понимал, куда я клоню, но интуиция уже начала ему подсказывать: что-то пошло не так.

— О чём ты, Саша?

— О пресуппозициях, Димочка, — я улыбнулся. Наверное, улыбка вышла той ещё, потому что он невольно отшатнулся к окну. — Это такой психологический термин. Когда ты не утверждаешь что-то прямо, а заставляешь собеседника самому додумать худшее. И он верит этому гораздо сильнее, чем прямому обвинению. Хочешь покажу?

Я подошёл к его столу. Встал совсем близко. Заглянул в его бегающие глаза.

— Я вот сейчас думаю, Дима, — тихо сказал я, медленно подбирая слова, — что произойдёт, если та флешка, которая лежит в моём банковском сейфе, вдруг попадёт в прокуратуру? Ты ведь помнишь ту флешку? С выписками по нашим счетам и расписками в получении? Я там, кстати, фигурирую как консультант. А вот ты — как бенефициар.

Его лицо побелело. Не побледнело, а именно побелело, словно кто-то слизал с него краску. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему этой возможности. Я включил режим «бормашины».

— Или другой вариант, — продолжил я, перейдя на шёпот. — Что случится, если я позвоню на телеканал и расскажу, как в две тысячи восемнадцатом году главный врач «Медисферы» лежал в собственной VIP-палате с клинической передозировкой, а я откачивал его промыванием желудка? А потом мы вместе прятали анализы. Скандал, Дима. Инвесторы из Москвы будут в восторге. Жена твоя, кстати, тоже.

Он судорожно сглотнул. Кадык дёрнулся так, словно хотел пробить кожу.

— Ты… ты блефуешь, — голос его дрожал. — У тебя ничего нет. Ты врёшь!

— Возможно, — я пожал плечами, делая шаг назад. Внешне я излучал спокойствие, хотя внутри всё сжималось от мерзкого ощущения собственной подлости. Но отступать было некуда. Позади — пропасть. — А возможно, у меня есть копии карточек с твоими анализами. Копии договоров. Списки людей, которые получали наличные из твоего сейфа за фальшивой панелью. Я ведь тоже совладелец, Дима. Я тоже знаю, где