Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир Страница 6

— Ай! — зажмурился он, хватаясь за виски. — Какого чёрта⁈ — а дальше:

— Тырьям-тырья-рям-там-тырьям! — заорал необычайно радостный голос, который, судя по всему, слышал только Гильермо. — Тырьям-тырья-рям-там-тырьям! Тырьям-тырьям! Трям! Трям!

— Что это такое⁈ Кто ты⁈ Что означает «трям»⁈ — заорал маркиз на всю улицу. — Что тебе нужно⁈

Но голос не ответил. Как только пианино снова отыграла своё незамысловатое соло, он начал заново:

— Тырьям-тырья-рям-там-тырьям!

И снова. И снова. И снова…

* * *

Я шёл по утренней Венеции и чувствовал, как в груди медленно закипает то самое чувство, что люди обычно называют злость. Дож, мать его дожью за ногу, продолжил вести себя точно так же, как и до игры — то есть просто отвратительно.

Да, я выиграл. Да, Дож был настоящим, безо всяких уловок. И да, теперь он торчит мне одно желание, но… пока что никто его исполнять не будет. Почему? А вот потому что — раз уж такое дело, то проигрыш городского главы непременно нужно превратить в пиар-ход города. Раздача слонов пройдёт в прямом эфире, а вот когда?

— Вам сообщат дополнительно. Мы непременно свяжемся с вами, синьор Маринари, как только подойдёт срок. Организуем трансляцию, пригласим спонсоров, и всё сделаем красиво.

От такой новости я чуть было прям там же и не выругался. Просто представил на минуту, что мне придётся пройти ещё один квест под названием «добраться до дожа», и еле сдержался, чтобы не послать всё к чёртовой матери. Однако ж… сдержался. Потому что желание — штука нужная.

В «Марину» я ввалился где-то за полчаса до звона колокола Сан-Марко и, соответственно, начала «безопасной» части дня. Ввалился и как давай… жрать! Отодвинул с пути Петровича и без лишних слов накинулся на его заготовки.

Сперва домовой наблюдал за мной с отеческой улыбкой, мол, мальчик проголодался, посмотрите на него, ути гошпади. Но чем дальше, тем меньше Петровича веселила вся эта ситуация.

— Маринарыч! — вцепился он в кастрюлю минестроне, пытаясь вырвать её у меня из рук. — Это же гостям! Хватит жрать! Прекрати, говорю!!! Женька! Женька, помогай!!!

Но не тут-то было. Не дают минестроне — возьму другим. Я методично истреблял всё то, что Петрович наготовил за ночь, и меня было не остановить.

— Да ты жуй хотя бы! Пожалуйста, жуй!

И даром что голод после аномального турнира тоже был аномальный, мне всё-таки удалось его утолить. Далеко не сразу, но всё-таки.

— Всё? — спросил домовой, прижимая к груди кусок мортаделлы. — Наелся?

— Наелся, — кивнул я.

А затем как ни в чём не бывало рассказал Петровичу как прошла моя сегодняшняя ночь. Про турнир рассказал, про Дожа, про победу и про желание. Домовой посмеялся, конечно, но никаких выводов вслух делать не стал. За что ему спасибо, на самом деле — не пришлось лишний раз себя накручивать.

На улице пробил колокол, Венеция проснулась и вместе с тем вниз спустилась Джулия, которой тоже пришлось персонально пересказывать всю эту историю. И вот она-то расстроилась.

— Вот так просто? — негодовала кареглазка. — Ты выиграл у Дожа, а приз не получил?

— Пока что не получил, — уточнил я.

— И что, совсем не злишься?

— А смысл? Всё в порядке.

Ладно. До первых гостей, а что важнее до любопытных прохожих, которые снуют туда-сюда по Дорсодуро, оставалось чуть меньше получаса, и потому я направился кормить Андрея. Накрутил несколько пицц со вчерашнего теста, порезал их на кусочки и вперёд.

— Бр-р-рууу!

Вроде бы кормление всяких милых зверушек и уж тем более водоворотов должно расслаблять, но мысли мои до сих пор крутились вокруг турнира. Ничего, блин, не в порядке. То самое заветное желание я хотел потратить на погашение долга маркизу. Каким именно образом не знаю, но это, как говорится, проблема того, кому это желание исполнять.

— Бр-руу!

Однако потом я всё-таки нашёл в себе силы рассуждать чуть более здраво. А что, если Дож вообще откажется что-то подобное исполнять? И да! Такие вещи правильней решать самому. То есть… если Дож воспримет просьбу дословно, то он просто занесёт маркизу денег. То есть оплатит мои счета. То есть получается, что я мальчонка, которому нужен взрослый дядька с кошельком. А я не мальчонка так-то. Я…

— Бр-ру!

— Вот именно, — кивнул я. — Спасибо, Андрюх.

Прошёл завтрак, минул обед, и наступило затишье. С чувством выполненного долга я зашёл на бар к Конану, попросил кофе и двинулся на летнюю веранду. Сидел вот теперь, жмурился на солнце и изредка здоровался с проходящими мимо постоянниками. Идиллия.

— Привет, — раздался голос прямо над ухом.

А я даже не вздрогнул — привык уже, видимо. Дражайшая моя сестрица, Анна Эдуардовна, приземлилась на соседний стул и по-хозяйски закинула ноги на стол.

— Ты где была? — спросил я, даже не надеясь на внятный ответ. Всё-таки хорошо знаю свою сестру.

— Бегала, — ответила Аня.

— Но почему твоя футболка сухая и…

— Переоделась уже, — перебила Аня, улыбнулась и не спрашивая разрешения подрезала мой кофе.

Сидим. Молчим. На солнышке греемся. Эдакий момент мира настал, когда тёплый ветерок в волосах ощущается как некое откровение, а суета и проблемы — чем-то вовсе несуществующим. Я закрыл глаза и просто дышал Венецией.

— Как у тебя дела-то вообще? — спросил я, не открывая глаз.

— Да нормально, — ответила сестра. — Пойдёт.

Я невольно усмехнулся. В последнее время «пойдёт» от Анны Эдуардовны обладало широчайшим диапазоном смыслов. От «я только что задушила трёх человек голыми руками» до «я купила новую помаду».

— А у тебя? — спросила сестра.

— Тоже нормально.

Мы посмотрели друг на друга и вдруг одновременно начали смеяться. Громко, искренне, так, что прохожие оборачивались. Не знаю что так сильно рассмешило Аню, а вот я думал о том, как же это абсурдно — после кормёжки аномального водоворота сидеть на веранде СВОЕГО венецианского ресторана рядом со своей сестрой профессиональной убийцей и делать вид, что мы обычные люди.

Чёрт! А ведь когда-то всё было иначе. Невольно я вспомнил маленькую Аню. Не хладнокровную ассасинку, а маленькую пигалицу в красном платье с бантами и коленками в зелёнке. Позитивный ведь ребёнок был.

— Да-а-а-а, — выдохнул я и сделал неожиданный вывод: — Деда всё-таки нужно найти.

— Нужно, — кивнула Аня. — Мне заняться?

—