Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 55

– Да, золотце, постарайся не отдавить нашим провожатым хвост. Это было бы не слишком вежливо, – спокойно-насмешливый тон фейри задел и одновременно с этим помог стряхнуть зарождающийся страх. Я обратил внимание, что все змеи ползут по направлению к костру, будто и вправду показывают дорогу. И дальше шел, шаркая по земле подошвами. На всякий случай.

Нам навстречу выдвинулись три причудливых языка пламени. Так показалось сначала. Стоило подойти ближе, и они обрели человеческие очертания. Люди.. да, конечно, люди, одетые в свободные черно-красные одежды. Темные руки их и лица сливались с сумеречным мраком, только глаза и зубы таинственно поблескивали.

Змеи по неведомой команде остановились, образовав большой полукруг, и замерли, покачиваясь из стороны в сторону.

– Какие гости у нас сегодня! – сначала я узнал голос ма Като и лишь потом – ее саму.

Ко мне подошел, пританцовывая, темнокожий парень в рубахе, расшитой странным орнаментом, и, уважительно поклонившись, сделал знак идти за ним к костру. Пинки сопровождала долговязая девица, в которой я не без содрогания угадал Нану.

Сама же ма Като склонилась перед Донни.

– Большая радость видеть тебя, Гéде. Позволь же нам выразить свое уважение и почтение.

Фейри милостиво кивнул – и жрица, двигаясь в странном плавном танце и поигрывая погремушкой из сушенной тыквы, провела почетного гостя к единственному стоящему у костра креслу.

Как только Донни опустился в него, жрица поставила рядом поднос со стоящим на нем блюдом с черными бобами, бутылкой темного рома, коробкой сигар и связками сушенных стручков перца.

– Прими же наше подношение, Гéде, – жрица и вместе с ней остальные участники предстоящего действа снова сотворили подобие поклона, умудряясь при этом покачиваться из стороны в сторону.

Донни вместо того чтобы принять дар только рассмеялся и вдруг протянул руку и бесцеремонно ухватил ма Като пальцами за подбородок.

– Заманчиво, дорогуша, – протянул он, потрепав ее по щеке, словно разбитную официантку в придорожной забегаловке, – но являться к вам по стуку трещотки в мои планы не входит.

Я напрягся, ожидая скандала и возмущенных воплей, но к удивлению моему, ничего подобного не произошло.

«Аго!»... «Аго!» – раздались довольные восклицания. А жрица снова склонилась перед фейри в благодарном поклоне, будто он не нагрубил ей, а благословил.

– Как будет тебе угодно, Гéде, – ответила она и сделала знак остальным вернуться к приготовлениям.

– Что за странное имечко? – спросил я вполголоса у стоящего рядом со мной Пинки.

Никогда не слышал, чтобы кто-то так называл патрона.

– Это не имя, – ответил индеец. – Так они называют своих духов смерти. И в случае с Донни они не так уж неправы. – Он заметил мой настороженный взгляд и решил пояснить: – Гéде любят черные костюмы и отличаются развязным с нашей точки зрения поведением. Есть и сходства и поважнее...

«Дух смерти, значит», – повторил я мысленно, следя глазами за боссом. Тот вальяжно развалился в кресле и о чем-то премило беседовал с двумя молодыми девицами. Те хихикали и сверкали широкими белозубыми улыбками.

Фейри почувствовал взгляд и повернулся в мою сторону. Я предпочел сделать вид, что просто глазею по сторонам. Благо посмотреть было на что: ма Като и тот парень, что сопровождал меня, вычерчивали на земле узоры золой из небольших мешков. Крепко сбитая пожилая женщина раскладывала неподалеку подносы и миски с ритуальными блюдами. Рядом недовольно квохтала сидящая в клетке курица. Еще один парень проверял звучание трех небольших барабанов, мерно постукивая по ним пальцами.

– Все готово, – вскоре объявила жрица и повернулась к нам: – Для вызова духа Джозефа мне понадобится часть его тела... – с этими словами она протянула руку, и Пинки молча вложил в ее ладонь срезанную прядь волос, – ... и кровь для подношения. Тебя, Гéде, я не смею просить об этом. Зато прошу тебя, Арчи Грейстон. Твоя кровь придется лоа по вкусу. Когда настанет время, поделишься ей с жертвенным костром?

Такого я, признаться, не ожидал, и бросил взгляд сначала на индейского шамана – он казался воплощенной невозмутимостью и отговаривать меня не спешил – потом на фейри, – тот недовольно хмурился, но пока молчал.

– Хорошо, – ответил я жрице и уже тише спросил: – Почему вы считаете, что моя кровь привлечет духов?

– Лоа любопытны, – последовал странный ответ, – и любят загадки. Не бойся, ничего плохого не случится. Хотя ритуалы вуду для непосвященных выглядят пугающе, – заметила ма Като с улыбкой. – Мы позволяем лоа на время завладеть нашим телом. Это как... – она замолчала, подыскивая слова.

– Контролируемая одержимость, – подсказал Пинки, – я бы назвал это так.

– Спасибо, гару, не просто так тебя называют Мудрым. – И жрица указала рукой на парня в расшитой символами рубахе, – Том станет сегодня скакуном для Джозефа – временным сосудом его духа. Он хорошо подготовлен. Итак, пора начинать Церемонию!

Стоило прозвучать этой фразе, и воздух наполнился мерным ритмом барабанов, а темнокожие мужчины и женщины задвигались в диком завораживающем танце, хлопая ладонями в такт. Они то воздевали руки, то раскачивались из стороны в сторону, то притопывали, то трясли головами. И пели... Странно, но до того слаженно, что казались многоголосым существом с единой глоткой.

Ма Като, потрясая погремушкой, завела сольную партию на чудной смеси латыни, французского и английского. Она взывала к кому-то, обращаясь попеременно ко всем сторонам света, и двигалась так плавно, словно телом ее завладел змеиный дух. Она и ее помощница-гару бросали в огонь ритуальные угощения и лили туда напитки. Тогда огонь в костре вспыхивал, и над рекой неслись восклицания:«Аго! Аго!».

В какой-то момент мне показалось, что плящущие языки пламени сложились в портрет хохочущего старика в широкополой шляпе... Резкий порыв холодного ветра – будто кто-то распахнул широкие двери – взметнул целый ворох искр и был встречен восторженными приветствиями.

– Жрице позволили открыть врата в мир духов, – шепотом пояснил Пинки это действо.

Тут же к костру принесли клетку с курицей. Ма Като сама отсекла ей голову большим ножом, и, крепко держа еще трепыхающуюся тушку, оросила костер кровью.

– Аго! Аго!

Церемония продолжилась. Стала еще более дикой, почти сумасшедшей. Танцующие впали в ритуальный транс: движения их