Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 50

Я опешила, не ожидая такого агрессивного выпада.

В глазах Миланы искрилась тонкая серебристая дымка, которую едва можно было уловить при разговоре.

– Мне надо ехать к мужу. Ему в последнее время нездоровится. Есть ещё вопросы?

Весь день от Йозефа не было ни слуху ни духу, словно бренд-шеф провалился в адское пекло. Вечером в ресторан пришла группа музыкантов – у каждого в руках был большой чёрный футляр.

Сдав верхнюю одежду, артисты расселись на инструментальном пятачке и тут же стали играть. Десять виолончелистов были одеты в плащи из блестящего чёрного шёлка, украшенные полумесяцами. Звуки их инструментов сливались в единую, довольно грустную мелодию, которую я, казалось, где-то уже слышала.

* * *

Облака на фоне голубого неба, уже с сапфировым оттенком, расползлись по небосклону живописными тёмно-серыми клочками, нахально забираясь на кремово-оранжевые полоски света у горизонта. Скоро закат, а, значит, и наш антрацитовый час.

В прошлой – нечарской – жизни у меня вообще не было привычки любоваться небом. Сейчас я всё чаще разглядывала облака и удивительные всполохи, пронзающие небо на закате.

Антрацитовый час был лучшим временем суток.

Вот и сейчас, открывая входную дверь, я не заметила примостившееся возле неё существо: когда она хлопнула, раздался протяжный визг. Метнувшись обратно, я увидела, что дверь зажала хвост чёрному коту, который верещал и содрогался от боли.

Конечно, это был Олег. Я разревелась и взяла его на руки.

В образе кота анимаг заметно исхудал. Когда я посадила его на диван, он несколько минут сидел на подушках, нерешительно таращась на меня огромными жёлтыми глазами.

– Нет, Олег, я не прощаю тебя. Но так как мне угрожает опасность, я хочу, чтобы в этот раз ты мне рассказал всё подробно.

Оставив Олега на диване, я отправилась на кухню – заварить чай. По звукам я определила, что анимаг обратился снова в человека и теперь натягивает одежду. Мне так и не хватило духу её выбросить.

– Ты меня простишь?

Я вздохнула. Когда-нибудь я прощу его.

А может быть, и нет, и сегодня мы навсегда попрощаемся друг с другом. Олег подошёл и обнял меня. Я снова разрыдалась.

Несколько часов мы сидели за столом и разговаривали.

– Та пчела… Это был ты?

Олег молча кивнул.

– Она была ужасной!

– Знаю. Но она бы не смогла причинить тебе вред.

– Но она жалила меня и пыталась убить!

– Вспомни, как ты убила её.

– Битой.

– Вот именно. Монстры от этого не исчезают: это было что-то вроде ожившего пугала.

– Ты сам её создал?

– Да, но она должна была быть меньше. И вообще, я так испугался за тебя и в первый раз усомнился в том, что сделал…

– А в Петербурге, на крыше?

– Нет, это уже не я. После того, как меня выпустили, мне написали только одно письмо: его доставила старая ворона, пока ты работала. Там было написано: «Сделай всё завтра, иначе тебя снова ждёт клетка». Тогда я создал пчелу. Но потом мне больше никто не писал – я даже как-то подумал, что они забыли про меня… до вчерашнего дня.

Я подняла брови.

– До сегодняшнего дня я просто шатался по городу, а накануне та же птица снова нашла меня, свалившись на голову.

– Не тяни, а! Что тебе написали?

– Что через несколько дней сделают всё сами. И что я должен к ним присоединиться. Иначе… мне придётся выпить силоворное зелье.

– Какое зелье?

– Силоворное. Ты не знаешь, что это?

– Не припомню. Наверное, проходили его, но это всё давно было…

– Такие зелья делать нельзя, но, конечно, их производили всегда и, скорее всего, продолжают создавать. Эти зелья – их несколько разновидностей – убивают силу в чародее, делая его нечаром, человеком. Зачастую – так как после отвара чародей ничего не помнит – он становится ведомым, зависимым от того, кто дал ему это зелье…

– Ясно.

– Ненавижу это слово!

– Другого у меня нет. Что будешь делать? Пойдёшь к ним? Они сказали, куда надо прийти?

– Сказали подойти к ближайшему порталу и дотронуться до этого знака. – Олег вытащил скомканную бумажку из кармана и протянул мне. Я скривилась.

– Что-то когда ты был в пушистой шкуре, я у тебя этой записки не видела. Где ты её хранил?

– Не спрашивай. Если тебе неинтересно, заберу обратно, – парень собрался убрать злополучный кусок бумаги, но я выхватила его.

На листке чёрными чернилами была выведена руна – тонкая, простая, красивая, знакомая. Дроивам.

– Так ты решил, что будешь делать?

– Решил. Я никуда не пойду. Кроме тебя у меня вообще никого не осталось.

Несколько минут мы молчали. Тишину нарушил Олег.

– Ты помнишь своих родителей?

Я задумалась.

– Знаешь, нет. Совсем. Никто не знает, что с ними случилось, и сведений ни в Карте Мага, ни в документах квартиры тётушки я не нашла. И… это, конечно, странно… Но мне и не хочется помнить. Будто бы у меня просто стёрли память и все эмоции.

Олег покачал головой.

– Может быть, так и есть?

– А если так и есть, ответ один: вряд ли я им была нужна, раз они так сделали. А значит, и они не нужны мне.

Анимаг молча слушал меня.

– Я в одиночку пережила самые трудные периоды. И дальше, думаю, справлюсь.

Парень с шумом допил чай из кружки.

– Как дела с работой?

На моём лице расползлась безумная улыбка.

– Лучше некуда.

– Чувствую подвох.

– Правильно. Тебе же сказали, что сделают всё в ближайшее время – именно там всё, скорее всего, и случится.

– Ты уверена?

– Да.

– Я хочу помочь тебе.

От долгого сидения на жёстком стуле мышцы затекли – пришлось встать, чтобы тело не свело судорогой. Вдоль спины пробежали мурашки – боли не было, но я знала, что скоро она вернётся.

– Как? Ты же понимаешь, с кем мы имеем дело?

Ответом было молчание – как-то его стало слишком много в последнее время, отчего было не по себе.

– Вы ещё общались с Севером… после того дня?

– Нет, – буркнул Олег и скрестил руки на груди. – А ты?

Мне было интересно, выполнит ли петербуржец своё обещание.

– Да… Олег, почему ты спросил меня про родителей?

Мы снова замолчали – на этот раз довольно надолго. Вновь разлив нам чай, я вернулась на стул и подвинула его ещё ближе к анимагу.

Он показал на свои татуировки. Я ничего не поняла.

– Отец работал, а может, работает до сих пор в… Чародейском Совете.

Мои брови взлетели вверх. Этого он точно