Королева скалистого берега. Песнь валькирии - Любовь Оболенская Страница 5

Но, что самое интересное, – говорила я не по-русски!

Предложение, которое произнесло мое – мое ли? – тело, было похоже на древнескандинавский язык с его характерными короткими и долгими гласными. Разумеется, я не знала этого языка и говорить на нем не умела. Так, общая информация осталась в голове, когда я «болела» темой викингов, от которой позднее отошла, переключившись на «рыцарское» Средневековье.

Но сейчас я явно говорила на нем! И прекрасно понимала девочку-рабыню, которая затараторила с частотой пулемета:

– Во фьорд вошел драккар вашего отца, который ушел в вик год назад! Все наши уже на берегу, ждут, когда он причалит. Правда, с ним нет кнорра, потому наши думают, что наиболее ценная добыча сложена в трюме драккара, а кнорр просто отстал и догонит его позже…

Я только успевала осознавать то, что хозяйке моего тела было с ходу понятно. Драккаром назывался боевой корабль викингов, древнескандинавских воинов-мореплавателей, любивших отправляться в вики – грабительские походы. В отличие от драккаров, кнорры были скорее транспортными судами, которые использовались для перевозки припасов, снаряжения и, разумеется, добычи. Соответственно, в вики было разумно ходить минимум двумя кораблями: пока один воюет, другой пребывает в роли вьючной лошади. При этом кноррами управляли такие же викинги, всегда готовые в случае беды прийти на помощь своим товарищам с драккара…

– И чего же мы стоим? – воскликнула хозяйка моего… наверно, моего тела.

– Так я до вас достучаться не могла, вы все спите и спите…

Но я уже не слушала оправданий малолетней рабыни, бегом ринувшись к выходу… который оказался довольно далеко.

Ибо я находилась внутри типичного длинного дома викингов, представлявшего собой огромный барак, в котором, слегка потеснившись, могли одновременно находиться человек сто.

Здесь было все, что нужно для проживания в глубоком Средневековье: спальные места на полу, широких лавках и сундуках, застеленные шкурами животных. Несколько длинных столов, за каждым из которых могли бы разместиться человек тридцать одновременно. Бочки для хранения пресной воды и съестных припасов. Большой очаг, обложенный камнями и похожий на огненную ванну, заполненную углями, – а также подвешенный над ним огромный котел, в котором что-то булькало, источая запахи совершенно неаппетитные…

«Круто постарались коллеги-реконструкторы», – промелькнула у меня мысль, пробившись через общее смятение и кучу вопросов на тему, откуда я знаю древнескандинавский язык и почему мое тело ведет себя столь самостоятельно.

При этом мой мозг на бегу отмечал, что неведомые воссоздатели старины не просто постарались, а конкретно заморочились, воспроизведя длинный дом в столь мельчайших деталях, вплоть до вышитых вручную гобеленов, древнего оружия и старинных доспехов, что были развешены на стенах.

Но еще большее удивление накрыло меня, когда я выбежала за порог…

Ибо снаружи моему взору предстала совершенно дикая природа, окружавшая длинный дом. Густой сосновый лес с высоченными деревьями, казалось, подпирал их кронами низкое, серое небо, похожее на нависшую над головой гигантскую надгробную плиту.

А там, где лесу не удалось захватить своими деревьями весь обозримый ландшафт, вздымались скалы. И я готова была поклясться, что таких высоких, отвесных и откровенно мрачных скал в моей родной России найти не получится…

А еще в этот суровый скалистый берег врезался похожий на рваную рану узкий и извилистый морской залив, который в Скандинавии с древности называли фьордом. И по зеркальной водной глади этого фьорда к берегу приближался парусный корабль с оскаленной деревянной мордой дракона на носу.

Глава 6

По мере приближения корабля к грубо сколоченному деревянному причалу ко мне приходило осознание, что происходящее вряд ли было отличной работой каких-то ролевиков моего времени, отыгрывавших сценарий из жизни викингов.

И дело даже было не в дорогущих декорациях, отстроить которые вместе с драккаром обошлось бы не в один миллион рублей.

И не в массовке из примерно сорока женщин, детей, стариков и подростков, столпившихся на пристани и одетых весьма аутентично, сообразно примерно девятому веку, с соблюдением мельчайших деталей нарядов, что без специфических знаний повторить просто нереально.

Дело было в моих внутренних ощущениях…

Я словно делила одно тело на двоих с кем-то другим…

И не только тело.

Сознание – тоже.

Крайне странное чувство. Словно в мои мысли, воспоминания и ощущения подселили другого человека, со своими мыслями, воспоминаниями и ощущениями. И сейчас мы взаимно офигевали друг от друга, пытаясь понять, что творится в нашей общей голове.

…Все на причале смотрели на приближающийся драккар – а я разглядывала свои руки. Более крупные, чем те, к которым я привыкла, с обгрызенными ногтями, под которыми въелись черные полоски грязи. И с твердыми мозолями на ладонях от топора и лопаты, ибо, согласно моим новым воспоминаниям, статус «госпожи» не освобождал от повседневных общих работ ради выживания нашей общины.

Я незаметно провела ладонями по телу, одетому в длинную, плотную рубаху, похожую на платье.

Хммм, а я стала покрепче, чем была. Бицепсы раза в полтора увеличились, бедра прям каменные, фиг такие без «химии» в спортзале накачаешь приседаниями со штангой и беговой дорожкой. Жирка побольше на талии, чем было, но он не рыхлый, а плотный – не иначе, обусловлен суровым климатом, от которого организм вынужден защищаться жировой прослойкой. Кстати, по ощущениям температура воздуха была не сильно выше нуля, но я в моей рубахе на голое тело совершенно не мерзла, что для теплолюбивой меня совершенно нехарактерно…

Значит, получается, что после того, как Хель тюкнула меня своим топором по голове, мое «я» вышибло в чужое тело, где мы теперь с его хозяйкой сидели как две вороны в одном скворечнике. И тесно, и вылезти никак.

Все это, конечно, было весьма шокирующе для осознания, но я по жизни всегда была хоть и тощей, но жилистой. И хоть и впечатлительной, но при этом стрессоустойчивой. То есть да, от всяких невзгод переживала, конечно, – но без истерик, одновременно стараясь разработать план на тему, как те неприятности преодолеть.

В принципе, соседство в одном теле с чужим «я» меня не напрягало.

Более того, стало даже интересно…

В целом жизнь человека двадцать первого века довольно скучна, и все эти смартфоны, телевизоры, компьютерные игры и разнообразные хобби особо веселья не добавляют. Отвлекают от рутины, да, несомненно. Но лишь на время и быстро приедаются. А вот с ходу влететь в девятый век, оказавшись при этом в теле крепенькой аборигенки,