Они стучат дважды - Лина Вальх Страница 49

мы бы об этом знали, – Марьяна снова переложила одну ногу на другу и, поджав губы, хмыкнула. – Мир не может существовать и не отсвечивать в раскладах, снах и астрале. Мир не может быть отделен непроницаемой стеной и не экранировать. Все в этом мире отражает друг друга. Как зеркало или стекло. Когда ты едешь в метро, ты ведь видишь даже то, что находится за пределами стекла. Потому что это законы природы и сложные системы. Мир не может существовать бесследно.

– Тогда что это за стена?

– Очередная попытка нас контролировать.

Контролировать? Неужели в этом мире еще осталось хоть что-то, что могло удержать человечество от того, чтобы сгореть в пожаре собственных поступков? Вряд ли. Эта стена могла контролировать Марьяну, Ростислава или других сотрудников «Лихобор». Она даже могла контролировать Звягинцеву, но Андрей был чужим для этого мира сомневался, что одной стены хватит для контроля целой группы людей. Нужно было по крайней мере две. Верить слова Стаса о другом мире было намного интересней. Другой мир, идентичный тому, в котором жил Морозов, населённый такими же людьми и отделённый одной только стеной – идеальная завязка для фэнтези-романа. Андрею нравились истории о путешественниках между мирами, и думать, что где-то есть другой мир с таким же Андреем Морозовым оказалось заманчивым.

Вот только кто создал этот мир? Зачем? И почему никто о нем не знает?

Андрей вздохнул. Возвращаться в реальность, где перед тобой сидит Марьяна и следит за каждым движением, каждым поворотом головы и вздохом было слишком прозаично. А задавать вопрос, который крутился на языке с самого пробуждения в квартире Марьяны, было страшно. Андрей догадывался об ответе, который его ждал. Андрей не хотел его слышать и все же тихо спросил:

– И как давно?

– С самого начала. Видишь ли, я умею многое, красавчик. – На этот раз только один уголок губ Марьяны дёрнулся в сторону: вторая половина лица осталась неподвижной. Андрей нервно сглотнул. – Например, я могу сделать вот так.

Марьяна медленно поднялась, потянулась и присела на колени перед Андреем. Она мягко скользнула кончиками пальцев по его щеке, оставляя после себя дорожку холодного воздуха, обжигающего кожу. Андрей попытался отстраниться, но позади была только стена, а Марьяна с силой схватила его за подбородок.

Стоило, наверно, сказать, что это не круто и не добавляет злодеям грозности?

Марьяна покрутила его лицо, рассматривая со всех сторон, а затем наклонилась вперёд, оставляя между их лицами всего несколько сантиметров. Андрей пялился в ее большие голубые глаза, впервые заметив, насколько они были красивыми в обрамлении золотистых веснушек вокруг зрачка. Марьяна дышала медленно, бегая взглядом по лицу Андрея и слишком подозрительно останавливаясь на его губах через каждые несколько секунд. Пару раз она тяжко вздыхала, прикусывала щеку и качала головой.

– Маленькие пузырьки воздуха в твоей крови соберутся вместе, и ты умрёшь. – Она скользнула подушечкой большого пальца по его нижней губе, оттягивая ее. – Или я могу заставить твои альвеолы взорваться. Результат будет тот же. Впрочем, выбирать тебе.

Марьяна беспечно пожала плечами. Казалось, она не видела в этом ничего необычного. Всего лишь очередное предложение закончить чью-то жизнь.

Андрей не успел ничего понять. Губы Марьяны были мягкими, немного обжигали и на вкус напоминали клубнику. Она целовала его долго, с силой впиваясь ногтями в кожу на подбородке – наверняка у него останутся после этого следы, – покусывала и все время норовила скользнуть языком к нему в рот. От Марьяны исходили лёгкий холод, и Андрей почувствовал, как сквозь его приоткрытые губы в горло скользнули струйки морозного воздуха. Он дёрнулся, но ногти ведьмы только сильней вцепились в него, удерживая на месте. Марьяна продолжала целовать его, пока холод заполнял собой голову Андрея. Пальцы онемели, пронизываемые лёгким игольчатым покалыванием, а все тело показалось Морозову вялым мешком, нагружённым картошкой.

Марьяна отпрянула от него резко, так же, как и Стас.

– Как думаешь, кто надоумил выдать вам именно это задание? – Она отёрла губы тыльной стороной ладони и всплеснула разочарованно руками. – Ох, говорю, как дешёвый злодей. Ничего из произошедшего не было случайностью. Разве что ты не должен был присутствовать в плане. Но это даже к лучшему. Смерть Стаса просто выведет теперь Александру из игры. А о тебе никто переживать не будет. Из ниоткуда пришёл и в никуда отправишься.

Андрей не успел ничего ответить: лёгкие обожгло огнём, горло сжалось, будто кто-то схватил за него, и голова закружилась. Морозов быстро задышал, но воздуха все равно не хватало. Язык онемел и распух – он едва мог им шевелить. Каждый вдох отдавался резкой болью между рёбрами, Андрей боялся сделать следующий и ненадолго замирал. Согнутые в коленях ноги пробрало судорогой, мышцы сжались и учащённо задрожали. Пальцы скрючились, и как бы Морозов ни пытался, разжать их не получалось. Он попытался сглотнуть – сухая слюна разодрала горло, и Андрей зашёлся кашлем. Низким и грудным. Казалось, еще секунда – и он выплюнет перед собой лёгкие, уродливые остатки того, что некогда помогало ему дышать.

Марьяна смотрела на него бесстрастно. В ее голубых глазах Андрей видел собственное отражение: уродливый грязный старик, чьи белёсые от выли волосы слиплись, а лицо измазано грязью. Андрей хотел верить, что это грязь, но металлический привкус во рту кричал: «Не обманывайся».

– Не волнуйся. Ты умрёшь не сразу. Не раньше, чем это понадобится нам. Жаль тебя, конечно. Мордашка смазливая, да и характер покладистый. Я бы такого себе завела в качестве фамильяра. Ты был бы очень милой крыской.

Марьяна криво усмехнулась. Ее симпатичное лицо с большими оленевидными глазами показалось сейчас Андрею уродливой маской. Комната начала закручиваться, и он с силой тряхнул головой. С губ сорвалось несколько горьких багровых капель, когда воздух снова тяжёлым кашлем вырвался из его груди. Андрей попытался выпрямить спину, но вместо этого только сильнее скрючился, содрогаясь от приступов. Он пытался выдавить из себя слова, но они надломленным хрипом вырывались из его горла, булькали в груди и скатывались по подбородку, чтобы на секунду повиснуть там и сорваться вниз.

– О какой… – язык едва волочился, и все же Андрею удалось выдавить из себя слабые остатки голоса, – о какой свободе он говорил?

– Скажи я, что ты все равно умрёшь и незачем от тебя скрывать – это будет ложью. Могу лишь заметить, что свобода быть собой тоже весомая причина бороться. Или тебе не хочется сейчас жить? – Андрей не понял, язвит Марьяна или же задаёт вполне серьёзный вопрос. – Знать, что ты доживёшь до утра? Сражаться за право оставаться на этой земле лишние секунды? О да, я вижу по твоему лицу, что ты хочешь этого. Но не можешь. Ты