Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 47

Успокоило ли это меня? Нет.

Было ли всё случайным совпадением?

Возможно, в охоте на меня уже замешана Марго, которая посоветовала мне работать в этом ресторане? Вдруг её заколдовали, как тогда – Зденковича?

Они везде. От них нигде не скрыться.

Безумная троица оторвала взгляд от стола, и одна ведьма снова раздала нам какие-то бумажки. Это были скрины из гест-системы Карты Мага – что-то типа трип-эдвайзера для чародеев. Я вгляделась в кружочки и звёздочки на бумажках. Управляющая отелем, которую звали Эльзой, разразилась тирадой о том, что «Дикая устрица» не дотягивает в рейтинге на две десятые балла. Кто знает, возможно, это было правдой.

Но меня уже ничто не трогало. Остаток совещания я витала в своих мыслях – реальность снова хорошо дала мне под дых. Лишь Милана с Асей обеспокоенно переглядывались.

В четверг Давид представил меня Йозефу – бренд-шефу «Дикой устрицы».

Гоблин с важным видом подозвал меня, посадил напротив, налил себе в крошечную рюмочку карамбачеллу и стал травить байки про свои путешествия по нечарским странам. Размахивая маленькими ладошками, мужчина рассказывал мне, как они с бывшим поваром «Дикой устрицы» ели свежих осьминогов на берегу Римини. Или как старая бабуля по имени Франческа подарила ему тяжеленную бутылку жасминового масла, и он до сих пор хранит её в старом высоком серванте, куда не может забраться уже двенадцать лет.

– Однажды в Нидерландах за Миланой поползли крабы – двигались за ней маршем прямиком до гостиницы, где мы остановились. Она вопила от страха, как маленькая свинка! Так, пошли-ка в другой зал. – Вдруг гоблин вскочил и стремительно двинулся в соседнее помещение.

Один из официантов заинтересованно посмотрел на меня: сегодня я надела обтягивающее платье цвета спелой вишни – что было не свойственно мне, и затянула его ремешком, подчёркивающим талию. А вот каблуки я решила больше не надевать: когда я шла за Давидом, максимально сбавив шаг, то всё равно натыкалась на его большую голову, еле достающую мне до бёдер. В этот момент жутко хотелось съёжиться, желательно поближе куда-нибудь к полу: впервые за всю жизнь я так стеснялась своего роста! Даже на свадьбе гномов я не чувствовала такого дискомфорта. Понятно, почему Милана постоянно ходила в балетках.

Йозеф выглядел как обычный мужчина пятидесяти лет – темноволосый, с седеющей клочковатой жиденькой бородкой на смуглом лице и чёрными блестящими глазами. Он говорил с иностранным акцентом непонятного происхождения. В первые две минуты знакомства он разразился подробным рассказом о себе: о том, как рос на юге Италии, потом жил с отцом во Франции, успел поработать в Австрии, Польше, и о том, какая у него замечательная мама-итальянка. Через месяц кадровичка «Дикой устрицы» за крепким глинтвейном шепнула мне, что он никакой не итальянец, а серб и родился не в Италии, а в какой-то крошечной деревушке близ Любляны. Я поискала Йозефа в Карте Мага: в его биографии на сайте бренд-шефов Сорроса значилось, что почти всю жизнь чародей трудился в шашлычной Караганды.

Всё это совершенно сбило меня с толку.

Йозеф сканировал глазами-агатами и подсаживался всё ближе – возможно, полагая, что я могу испытывать интерес к его персоне. Мужчина явно не старался держать себя в форме: сквозь чёрную шёлковую рубашку выпирал круглый живот, на всклокоченной редкой шевелюре виднелась тщательно замаскированная лысина. Когда чародей подсел совсем близко, разговор превратился в пытку – до меня донёсся жуткий смрад из его рта. Весь остаток совещания с Давидом Зуфаровичем и Йозефом я пыталась сдержать завтрак в своём желудке.

Несколько дней спустя я старалась влиться в рабочую колею «Дикой устрицы».

– Арина, а где ваш мюж? – Бренд-шеф склонился надо мной, а я даже не успела задержать дыхание.

– Кто?

– Мюж.

– Муж, имеете в виду?

– Да, да, паритнёр.

– Эм-м… Ну, у меня нет мужа.

– Как у такой красивой женщин нет мюжа!

Затем он взял стул с соседнего столика, где цедил ежевичное вино – я про себя чертыхнулась, – и поставил его рядом со мной.

– У меня для вас есть прекрасное предложение.

– Какое же?

– Вы – красивый женщина. Я – блестящий повар. Вместе мы есть чюдесная пара!

Чародей потянул ко мне руку, но я резко отпрянула, заметив на его шее большой кулон. Стоило чуть приглядеться к нему, и становилось понятно, что он представляет собой кольцо, болтающееся на чёрном кожаном шнурке – дурацкий, вездесущий опал. Я пыталась ещё несколько минут разглядеть это украшение, уже наводящее на меня ужас, но Йозеф почуял неладное, встал из-за стола и скрылся в неизвестном направлении.

Когда я скрипнула дверью, секретарь Саша обернулась и посмотрела на меня. Юная чародейка сидела за столом, открыв Карту Мага, и постоянно перебирала кучу бумаг. Над одной из них зависла сургучная печать с тонкой позолоченной рукояткой: она болталась в воздухе, а Саша поглаживала её указательным пальцем.

– Привет.

Чародейка кивнула мне и вернулась к своей Карте. В комнате витал странный запашок, из маленького граммофончика доносилась музыка – пластинку заело, и песня повторялась по кругу до бесконечности. Девушку это не напрягало. Принюхавшись, я поняла, что из гигантского холодильника несло гнилыми фруктами и отбеливателем.

– Хочешь, садись тут! Человек, который работал до тебя, сидел здесь, со мной.

Я покачала головой. Хотя в этой комнатке есть крошечный плюс – можно было спрятаться от Йозефа. Сюда он даже не заглядывал.

Следующим днём я обнаружила, что где-то серьёзно поцарапала свою защитную татуировку. Вдруг это снова дурной знак?

Если тату не заживёт как надо, придётся записаться к мастеру на коррекцию.

Ни Олег, ни Север, ни Регина так и не объявлялись. Погружаясь в новую работу, я пыталась отбросить все мысли о монстре, старых и новых друзьях, а также о Севере, который перед перемещением поцеловал меня.

Да, вот так взял, притянул к себе, а затем исчез, как джинн из сказки.

В пятницу я со смешанными чувствами – вины и облегчения – мечтала о том, что наконец-то проведу выходные в одиночестве.

* * *

В последнее время я часто сравнивала взросление со сносом дома. Твоего собственного дома. Мне тяжело судить, конечно, – большую часть жизни я провела в интернате, но тем не менее.

Огромный кусок жизни ты прожил в нём, воспринимая это место как нечто должное, принимая и в чём-то отвергая: с этими уродливыми узорами на линолеуме, сквозящими ставнями, крохотными пятнами от акварели на бежевых обоях. Вспоминается домашнее задание по ИЗО в третьем классе, монументальные