Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер Страница 45

– При всем уважении к вам, скажу, что мне все еще неясна цель нашего разговора.

– Хочу, чтобы ты не тратил свой талант зря, а приложил к нашему делу. Повторюсь, ты один из лучших агентов, каких я когда-либо встречал. – Гидеон снова сделал глубокую затяжку, прежде чем выбросить окурок в полуоткрытое окно машины. – Чичико Немеа – важный участник моего плана. Нам нужна она и ее влияние. В частности, нам нужна Кари Немеа, чтобы получить доступ к высшему уровню правительства, Внешнему Кругу. Твои глаза приобрели цвет горчицы. Это значит, ты относишься к этому скептически.

– Я всего лишь спрашиваю себя, как клан Скарабеев или Кари могут тебе помочь установить контакт с правительством.

– Не с правительством. Меня интересует лишь одна персона, человек, который стоит во главе государства. Его и должна встретить Чичико Немеа, – поправил Гидеон.

– Йи-Шен Кай? – Наэль даже не пытался помешать глазам принять светло-желтый цвет удивления. – Для чего ему аудиенция с людьми Немеа? Разве Травелины не могут обеспечить тебе куда лучший контакт?

Насколько было известно Наэлю, «Горящая лилия» уже многого добилась при помощи интриг родителей Мелани и других аристократических фамилий – нескольких членов синдиката удалось внедрить во Внешний Круг правительства.

– Йи-Шен Кай с назначения, несколько месяцев тому назад, словно окружил себя неприступной непроницаемой стеной. Вместо того чтобы принять приглашение наших друзей, – Наэль сразу понял, что имеются в виду высокоранговые члены или союзники синдиката, такие как Травелины, семейство Чжэ, де Лакур или Со-Рии, – он регулярно посылает на званые ужины замену – членов Внешнего Круга. Наши друзья уже начали принимать его отсутствие на свой счет.

И Гидеон тоже явно принимал близко к сердцу, если Наэль правильно истолковал тонкую дрожь его ноздрей.

– «Горящая лилия» обеспечивает всю Бухту Магнолия жизненной эссенцией, – размышлял Наэль вслух. – Ты можешь мне не рассказывать, что Йи-Шен Кай ничего об этом не знает. Разве это не достаточно серьезная причина, чтобы просить аудиенции?

– Он это знает и ненавидит, – ответил Гидеон. – Мои контакты во Внешнем Круге правительства докладывают мне, что он хочет найти альтернативу применению жизненной эссенции. Но что-то не находится подходящей альтернативы. – Довольная улыбка играла на губах Гидеона.

Не это ли было причиной, по которой он так настойчиво хотел встретиться с Йи-Шеном? И доложить ему о поисках альтернативных источников энергии?

– Это значит, что Йи-Шен питает глубокий интерес к магии и к тем, кто носит ее в себе. Столь редкий оборотень, как последняя райская птичка, должен был пробудить в нем любопытство. Может быть, достаточное, чтобы наконец убедить его встретиться с девушкой лично, – объяснил Гидеон. – Сделай так, чтобы Чичико Немеа нам доверяла. Обо всем остальном я позабочусь.

– Почему она, а не дон Немеа? – допытывался Наэль. Он сомневался, что дон подпустил бы Наэля даже близко к жене.

– Дон потерял хватку, а скоро и вовсе будет отстранен от дел. Как знать, может, я даже разрешу тебе взять это в руки. – Гидеон улыбнулся. – Твои глаза опять изменили цвет. Недоверие и… что означает красный? Нервозность? Ярость? Меня всегда занимало, как вы, азулины, умеете выразить глазами больше, чем можете сказать словами.

– Как я могу повлиять на события?

– Ты очень скоро это поймешь.

Гидеон явно находил удовольствие в том, чтобы устраивать Наэлю пытку слабыми намеками. Но он не дождется от Наэля никаких расспросов о деталях. Вместо этого он осведомился:

– И что должна сделать Чичико, если встретится с Йи-Шеном? Тот ли она человек, чтобы обсуждать дела «Горящей лилии»?

– А кто говорит об обсуждениях? Она должна только познакомиться с Йи-Шеном. Остальное произойдет само собой.

На языке у Наэля уже вертелись очередные вопросы, но он их проглотил. Гидеон продолжал:

– Но будь настороже. Чичико попытается манипулировать тобой, всеми средствами и соблазнами, какие есть у нее в распоряжении. В их число, если наш план удастся, вскоре войдет и Кари Немеа. Человек ты благоразумный, но я прекрасно знаю, как глупеют люди, когда ими овладевает похоть. Поэтому я произнесу эти слова вслух, вместо того чтобы полагать, что ты все сам знаешь: что бы ни значила для тебя Кари Немеа раньше, теперь эти чувства должны кануть в Лету. Всякое дружелюбное слово, улыбка, симпатия, которые она тебе подарит, служат лишь одному: убаюкать твою бдительность. Ты это понимаешь?

Наэль сглотнул. Разумеется, он осознавал справедливость этого жестокого предупреждения. Кари больше не имела понятия, кто он, – и, возможно, он должен быть благодарен за это. Кем он был, в конце концов: сыщик, который хотел ее использовать, чтобы получить доступ к дону Немеа. Идиот, который слишком долго ей не доверял. Агент, на совести которого была жизнь ее матери. Да, без него Кари было гораздо лучше.

Что, однако, ничего не меняло в том, что к Кари его по-прежнему тянуло. Она его манила. Она заполнила его жизнь цветом, когда он в этом нуждался больше всего, а заслуживал меньше всего. Удастся ли ему обращаться с ней как с чужой? Еще хуже, если верно то, на что намекал Гидеон: если Кари действительно шпионит для клана Скарабеев, разыгрывая перед ним дружбу – или нечто большее, – а после предаст его. Как он сможет это выдержать?

Гидеон улыбнулся и сказал:

– Мы приехали.

Наэль так погрузился в разговор, что вообще не замечал окружающее. Только когда дверца машины распахнулась, Наэль заметил, что они ехали вовсе не в резиденцию «Горящей лилии», а к храму Магнолия, главному храму белых магов.

Прямо-таки бесконечная лестница вилась в высоту и впадала в подножие гигантского красного храма, который обрамляли по бокам две пагоды поменьше. Три здания для трех богинь – Солнца, Луны и звезд, – перед которыми верующие выстилали радужное море из цветов и плодов в качестве жертвенных подношений. Душистые палочки среди этого моря испускали в воздух нити воскурений. Звон колокольчиков и бормотание молитв наполняли залы.

Торжественное молчание нарушали лишь многочисленные туристы, делающие селфи на фоне святыни. Гидеон поднимался по ступеням впереди Наэля. Его тяжелые шаги выдавали солидный возраст, тем не менее он добрался до входа в красный храм без передышки. Прошли уже годы с тех пор, как Наэль вошел сюда в первый раз. Тогда он был мальчиком, и глаза, уставившиеся на него со стен храма, внушали страх. Символы Йи, прабога и отца всего живого, из магии которого были рождены три богини. Какая-то женщина, заметив смущение Наэля, объяснила ему тогда, что глаза символизируют защиту бога Йи. Ибо божество присматривало за всеми