Слуга - Ольга Михайловна Болдырева Страница 42

Бель ласково почесала кошку меж разноцветных ушей, отпустила – та сразу же принялась вылизываться – и ухватила протянутую руку отца. К его чести, Самуил скривился, но больше ничем не выдал боли от прикосновения.

– Давай-ка уложим тебя в кровать, – устало, но непреклонно заявил он и обернулся к нам. – Проходите на кухню – вторая дверь по коридору. Я уложу Бель и сразу же присоединюсь. Аптечка в нижнем шкафу у раковины в светлой коробке. Алкоголь – в шкафу у окна.

Кухня была маленькой, но уютной. Оставшись без женской руки, дом не оказался запущен и поддерживался в чистоте и порядке. Артизар первым же делом направился к раковине, по пути смахивая с куртки кошачью шерсть. Фон Латгард, наклонившись и открыв створки, вытащила на стол коробку с порошками и аптечными пузырьками. Я, подойдя к окну, увидел за стеклянными дверцами шкафа ряд бутылок: наполовину, а то и на две трети пустых. Выбрал виски и щедро плеснул в нашедшийся рядом стакан. Виски был дешевый, невыдержанный. За запахом спирта едва угадывались ноты дрожжей и солода. Но сейчас мне сгодится любое пойло. Я сделал большой глоток и поморщился. Легче, увы, не стало.

– Вы знакомы с лекарским делом, Рихтер? – Фон Латгард выложила упаковку бинтов и принялась с громким звяканьем перебирать банки из темного стекла, разыскивая подходящую мазь.

– Сердце от печени отличу, и только. – Отставив стакан, я сдвинул тяжелую штору.

Удивительно, что улица, несмотря на сражение и крики, осталась сонной и тихой. Либо это мы молодцы – разобрались с бесами так, что никто не заметил, либо миттенцы отличались отменным чувством самосохранения и, заслышав шум, не рискнули покинуть дома.

– Значит, поможете. – Фон Латгард, зашипев, кое-как стянула пальто и шарф и бросила их на спинку стула. – Черт, надеюсь, хотя бы китель удастся починить.

Под формой обнаружилась хлопковая рубашка на один или два размера больше, чем требовалось, но от этого лишь сильнее подчеркивающая сухую, жилистую фигуру. На груди и спине ткань потемнела, раскрывая, какую боль пережила фон Латгард, раз даже на морозе одежда намокла от пота.

Ни меня, ни Артизара она не смущалась и принялась неловко здоровой рукой расстегивать пуговицы, чтобы обнажить рану. По виду та напомнила звездочку, такая остается на стекле после попадания небольшим камнем. Края спеклись и почернели, кожа вокруг покраснела и опухла, а рисунок набухших вен казался узором татуировки.

– Бывало и хуже, – осмотрев рану, сделала вывод фон Латгард. – Шить, к счастью, не нужно. Намазать, забинтовать, ограничить нагрузки – и через неделю буду как новая.

Мне было не жарко, но раздеться тоже пришлось. Подвинув Артизара у раковины, я тщательно вымыл руки, чтобы не занести в рану грязь. И, подтянув поближе коробку, также принялся перебирать темные пузырьки, пытаясь разобрать подписи на латинском.

Краем глаза я заметил, как Артизар застыл и уставился на фон Латгард. Рот его искривился, на высоком лбу выступили капли пота, а зрачки так расширились, что почти полностью перекрыли и без того темную радужку. На лице мальчишки читались такие ужас и горечь, что язык не повернулся отпустить какую-нибудь остроту.

– Кажется, вот. – Я вытащил баночку из темно-коричневого стекла, подписанную «Linimentum balsamicum» [19], открутил крышку и едва не выронил мазь от отвратительного запаха, тут же заполнившего кухню. – Точно она!

Артизар закашлялся от вони. Фон Латгард скривилась, но послушно подставила рану.

– О, вы уже все нашли. – Потряхивая обожженными ладонями, к нам присоединился Самуил. У его ног крутилась кошка, будто нарочно стараясь, чтобы тот споткнулся. – Покормлю я тебя, чудовище, покормлю! Дай только руки чем-нибудь намазать… Герр Хайт, как ваша аллергия?

Словно в ответ, тот оглушительно чихнул и хлюпнул покрасневшим носом.

– Я уже умылся, спасибо, – тихо отозвался Артизар и, сообразив, что неприлично пялится на фон Латгард, поспешно опустил взгляд.

– Сейчас разберемся с ранами и найду капли. – Самуил, прикусив губу от боли, принялся осторожно промывать ладони. – Правда, там не очень много осталось. Если регулярно спасать кошек, на зиму не хватит.

– А вам средство зачем было нужно? – за неимением другой темы спросил я, плотно перебинтовывая рану фон Латгард и стараясь зафиксировать плечо, чтобы от резких движений края не разошлись и не началось кровотечение.

При этом, что прискорбно, я все-таки перепачкался вонючей мазью и размышлял, не удастся ли использовать ее в качестве отпугивателя. Уверен, что ни человек, ни бес, ни демон добровольно не приблизятся к источнику настолько отвратного запаха.

Самуил кое-как мизинцем поддел кран, чтобы выключить воду, и встрепенулся:

– Простите, судья?

Я кивнул на продолжающую отираться у ног мужчины кошку.

– Кажется, вам аллергия не грозит.

– А, точно! – спохватился Самуил. – Аллергия была у Ребекки. Поэтому раньше мы не могли завести домашнее животное. Бель очень хотелось, и теперь она тащит домой всех бродячих тварей. Уже и не знаю, как изворачиваться, чтобы их пристраивать. Еще и эта. С котятами…

Хоть тон его был полон недовольства, я заметил в ясных голубых глазах искры смеха и лукавства.

– Герр Рихтер, если вы закончили с фрайфрау, я бы попросил… – Самуил вытянул перед собой ладони. – Вон та баночка, крайняя слева.

Фон Латгард уже увереннее застегнула рубашку, поморщилась от запаха, поправила пальто на спинке стула и села за стол, вытянув ноги. Я же занялся обожженными ладонями Самуила, заодно изучая длинный порез от кисти к плечу, чудом не задевший вену. На темной улице рана показалась куда серьезнее. Тем более во дворе сильно пахло кровью. Впрочем, на одежде Самуила красных пятен тоже хватало. Но кожа у него была бледной, словно из лучшего имперского фарфора, и тонкой – такая сильно кровоточит и от легкого пореза.

– Повезло. – Самуил, заметив мой взгляд, слабо улыбнулся. – Пока искал кошку, из-за мусорных баков донесся шум, решил, что она там. А Фильга весь день царапается, поэтому я тянулся туда очень осторожно. И успел сразу же дернуться в сторону. Едва задело. Перепугавшись, я забился в первую же щель… Уж прошу прощения, драться я совершенно не умею.

– Вы молодец. – Перевязав ладони, я убрал в аптечку остатки бинта и баночки с мазями. – Видели во дворе или на улице еще кого-то?

Самуил напрягся. Он несколько раз сжал-разжал пальцы и, оценив ощущения, достал еду для Фильги. По кухне, почти не перебивая амбре мази, даже делая его еще отвратнее, поплыл запах рыбы. Кошка беспокойно заметалась, ожидая, когда ужин подогреется.

– А должен был? – осторожно уточнил Самуил, наполняя миску варевом.

– Возможно, рядом находился демон, – сообщил я и сел рядом с фон Латгард за стол. – Он был совсем близко!

Не сдержав